Грустная фея смешных рассказов (Надежда Лохвицкая)

Имя девочки с чутким и отзывчивым сердцем из сказки Киплинга стало литературным псевдонимом Надежды Лохвицкой. Слава писательницы в дореволюционной России была огромна. Тэффи читали, ею восхищались. Чем же она сумела покорить не только сердце рядового читателя, но и царя?

   Имя девочки с чутким и отзывчивым сердцем из сказки Киплинга стало литературным псевдонимом Надежды Лохвицкой. Слава писательницы в дореволюционной России была огромна. Тэффи читали, ею восхищались. Чем же она сумела покорить не только сердце рядового читателя, но и царя?

Сборники рассказов Надежды Лохвицкой переиздавались, журналы и газеты, с которыми сотрудничала Тэффи, были «обречены на успех».

Были даже выпущены духи и конфеты, которые так и назывались - «Тэффи». Забавный случай, нелепый эпизод или жизненная неурядица, положенные в основу сюжета, - и вот уже молва повторяет вслед за Тэффи остроумные фразы.

Хотя зачастую многие не знали, кто является автором острот и выразительных словечек.

Когда во время первой мировой войны не хватало мяса и ели конину, кухарка в фельетоне Тэффи ангажировала обед словами: «Барыня! Лошади поданы».

При составлении юбилейного сборника в честь 300-летия царствования дома Романовых у царя осведомились, кого из русских писателей он желал бы видеть помещённым в него, Николай II ответил: «Тэффи! Только её!»

Читайте далее: Грустная фея смешных рассказов

Надежда Лохвицкая Надежда Лохвицкая Надежда Лохвицкая Надежда Лохвицкая
Пробуждение таланта Начало творчества Жизнь в эмиграции После войны

Фельетоны Теффи

Рожденная в талантливой семье

"Хочу нравиться всем, всегда"
- признавалась юная Наденька

_Надежда Александровна Лохвицкая родилась 9 мая 1872 года в Петербурге_в семье известного адвоката по уголовному праву.

Её отец, знаменитый адвокат, издатель и редактор «Судебного вестника», славился остроумием и ораторскими способностями.

Мать любила поэзию и хорошо знала русскую литературу. В семье помнили прадеда, писавшего мистические стихи.

Неудивительно, что в такой семье три сестры - Мария (Мирра), Надежда и Елена - были отмечены талантами.

Сёстры писали стихи с гимназических лет, мечтали стать знаменитыми писательницами, но на семейном совете решили, что им не следует одновременно печатать стихи, чтобы не было зависти и конкуренции.

Право первой опубликовать свои стихи выпало старшей - Марии.

«Второй выступит Надежда, а потом уж я, - писала младшая Елена. - И ещё мы уговорились, чтобы не мешать Мирре, и только когда она станет знаменитой и, наконец, умрёт, мы будем иметь право печатать свои произведения, а пока всё-таки писать и сохранять, в крайнем случае… для потомства».

В действительности так и вышло - Надежда Лохвицкая начала систематически печататься лишь в 1904-м, за год до ранней смерти Марии.

Многие считали причиной смерти Мирры
ее тайную любовь к Бальмонту

В эмиграции

Начало творческого пути

"Ибо смех есть радость..."
(Эпиграф к первому сборнику)

Биографические подробности о личной жизни Тэффи немногочисленны и скупы.

Первым мужем писательницы был поляк Владислав Бучинский, он окончил юридический факультет и служил судьёй в Тихвине.

После рождения первой дочери в 1892 году он оставил службу и семья поселилась в имении под Могилёвом. Когда родились ещё двое детей, Надежда развелась с мужем и начала литературную карьеру в Петербурге.

Несмотря на любовь к стихам, огромную популярность Надежда Лохвицкая приобрела не на поэтической стезе.

Её литературный дебют состоялся в журнале «Север» в 1901 году. Это было стихотворение «Мне снился сон, безумный и прекрасный», подписанное: Надежда Лохвицкая.

А в 1907-м в журнале «Нива» публикуется одноактная пьеса «Женский вопрос», подписанная «Тэффи». Сложилось мнение, что необычный псевдоним заимствован из сказки Р. Киплинга «Как было написано первое письмо». Главную героиню, маленькую дочь доисторического человека, звали Тэффи.

Другое объяснение происхождения псевдонима довольно простое, оно изложено в коротеньком рассказе.

Для написанной пьесы автор искала псевдоним, который бы принёс счастье. Вспомнился один удачливый чудак по имени Степан, которого домашние называли Стеффи. Первая буква была отброшена, а оставшееся и стало псевдонимом.

«В газетах появился мой портрет с подписью «Тaffy». Кончено. Отступления не было. Так и осталось Тэффи», - пишет Надежда Лохвицкая в рассказе «Псевдоним».

С детства любившая рисовать карикатуры и сочинять сатирические стишки, Тэффи увлеклась написанием фельетонов. У неё появились постоянные читатели.

Среди тех, кого привлекли сочинения писательницы, был и российский император Николай II, который оставался верным поклонником её таланта до конца своих дней.

В страшные дни тобольcкой ссылки
царская семья перечитывала Тэффи

Страдания последних лет

Жизнь в эмиграции

"Мы смехом заглушим свои стенанья"
- когда-то написала она

…В революционные годы в творчестве Тэффи стали звучать трагические мотивы. Она не могла найти своё место в нарождающейся новой жизни, принять кровопролитие, жестокость.

В 1920 году вместе с гастрольной группой Тэффи отправилась на юг, и там, поддавшись панике, села на корабль, покидающий охваченную огнём революции Россию.

На корабле было написано её знаменитое стихотворение «К мысу ль радости, к скалам печали ли…», вошедшее в репертуар А. Вертинского.

Со многими лишениями Тэффи добралась до Константинополя, позже обосновалась в Париже, став летописцем эмигрантского быта.

В столице Франции она чувствовала себя старой парижанкой и в небольшом номере гостиницы устроила первый литературный салон.

Среди его посетителей - Алексей Толстой с женой Натальей Крандиевской, петербургская богиня Саломея Андроникова.

В 20-30 годы рассказы Тэффи не сходят со страниц эмигрантских журналов и газет, издаются книги.

Современники И. Бунин, А. Куприн, Ф. Сологуб, Саша Чёрный, Д. Мережковский, Б. Зайцев к Тэффи относились как к серьёзному художнику и высоко ценили её талант. Популярность Тэффи оставалась высокой, она была лучшим сатириком эмиграции.

Время от времени писательницу вспоминали и в России: её фельетоны под рубрикой «Наши за границей» перепечатывала «Правда», изредка выходили сборники рассказов.

Представление об образе жизни писательницы до войны даёт письмо хорошо её знавшей В. Васютинской-Маркадэ: «У Тэффи была очень приличная квартира из трёх небольших комнат со всеми, конечно, удобствами, не считая просторной передней.

Она любила и умела принимать гостей… Обыкновенно потчевала приглашенных дорогими закусками из самых хороших магазинов.

Терпеть не могла обильных угощений, говоря, что это мещанство. У неё же дом был поставлен на барскую ногу, по-петербургски.

В вазах всегда стояли цветы, во всех случаях жизни она держала тон светской дамы».

Так сейчас выглядит Avenue de Versailles, где жила Тэффи

В годы войны писательница жила в голоде и холоде. Книги не выходили, печатать рассказы было негде.

Несмотря ни на что, Тэффи жила, работала, радовалась жизни. И была счастлива, если ей удавалось вызвать смех у других в те тяжелые времена.

«Дать человеку возможность посмеяться, - считала писательница, - не менее важно, чем подать нищему милостыню или кусочек хлеба. Посмеёшься - и голод не так мучает. Кто спит - тот обедает, а, по-моему, кто смеётся, тот наедается досыта». Житейская мудрость писательницы не имела равных по чувству юмора.

После войны

Полжизни прошло на чужбине

В 1946 году предпринимались попытки уговорить переехать в Советский Союз знаменитых людей искусства. Тэффи не согласилась на возвращение.

Парижский миллионер и филантроп С. Атран согласился выплачивать скромную пожизненную пенсию четырём престарелым писателям, среди которых была и Тэффи.

«Для поддержания остатка дней своих послала Вам одиннадцать книг для уловления и эксплуатации нежных сердец», - с чувством юмора пишет писательница.

Эти книги предназначались для продажи в ее пользу среди состоятельных людей Нью-Йорка - таким способом в течение ряда лет добывались средства и для Бунина.

За книгу, в которую вклеивался дарственный автограф Тэффи, платили от 25 до 50 долларов. Но со смертью С. Атрана выплата небольшой пенсии прекратилась.

Состоятельные люди Нью-Йорка были в достатке снабжены книгами Тэффи, а выступать на вечерах, зарабатывая деньги, писательница была уже не в силах.

Чувство юмора не покидало её даже в трагических ситуациях. «Все мои сверстники умирают, а я всё чего-то живу, словно сижу на приёме у дантиста, он вызывает пациентов, явно путая очередь, а мне неловко сказать, я сижу, усталая, злая…».

Последняя книга писательницы «Земная радуга» вышла в Нью-Йорке незадолго до её смерти.

В сборник вошли юмористические - в стиле писательницы - произведения, но есть и раскрывающие её душу.

Могилы Тэффи и Бунина - рядом

Она пишет о земных страданиях последних лет своей жизни, обращается с прощальным словом к читателю.

«Третьего дня добрался (с превеликим трудом!) до Тэффи, - писал Бунин романисту М. Алданову, - жалко её бесконечно: всё то же - чуть ей станет немного легче, глядь, опять сердечный припадок. И целый день, день за днём, лежит одна-одинёшенька в холодной, сумрачной комнатке».

Скончалась Надежда Александровна в Париже в возрасте 80 лет 6 октября 1952 года, похоронена на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

  

Из рассказов и писем Тэффи:

«Женщины - существа неблагодарные. Человека, который от них отошёл, редко вспоминают теплом…».

«Это ужасно милая шляпка. Ужасно! Но я видела ещё ужаснее и ещё последнее».

«Что же вы, так нечёсаная и побежите? Я ещё вчера поняла, что положение тревожно, и сейчас же сделала маникюр…»

«Анекдоты смешны, когда их рассказывают. А когда их переживают, это трагедия. И моя жизнь - это сплошной анекдот, т. е. трагедия».

Инна ИНИНА

Популярное
Загрузка...
Выбор редакции
Загрузка...
Гороскоп
Загрузка...