Я не умею давать взятки. Не удивляйтесь, не крутите пальцем у виска и не спрашивайте у меня: «Как там у вас дела, на Марсе?» Ну, не умею я это делать! Я понимаю, что для среднестатистического россиянина - что взятку дать, что хлеба купить – привычный, практически ежедневный процесс, и смутить этим уже никого нельзя. Но когда возникает необходимость материально простимулировать кого-то взамен на что-то, я из современной коммуникабельной девушки с минимумом комплексов превращаюсь в смущенную, забитую выпускницу детского сада с неразвитой речью. Мне ужасно стыдно за себя, за того, кому даю, за то, что он берет, за страну, где бесплатную услугу приходится оплачивать, и все к этому давно привыкли…

   Я не умею давать взятки. Не удивляйтесь, не крутите пальцем у виска и не спрашивайте у меня: «Как там у вас дела, на Марсе?» Ну, не умею я это делать! Я понимаю, что для среднестатистического россиянина - что взятку дать, что хлеба купить – привычный, практически ежедневный процесс, и смутить этим уже никого нельзя. Но когда возникает необходимость материально простимулировать кого-то взамен на что-то, я из современной коммуникабельной девушки с минимумом комплексов превращаюсь в смущенную, забитую выпускницу детского сада с неразвитой речью. Мне ужасно стыдно за себя, за того, кому даю, за то, что он берет, за страну, где бесплатную услугу приходится оплачивать, и все к этому давно привыкли…

Я начинаю мучиться вопросом, не мало ли я даю, или еще хуже – не много ли, пытаюсь высчитать, это сколько ж за день таких как я, с зажатыми в потном кулачке денежками, проходят через него, начинаю смотреть на того, кому даю, с осуждением, как же можно так … потребительски, никакой профессиональной этики; а потом мне в голову приходит мысль, что этот бедолага с зарплатой ниже прожиточного минимума вы-нуж-ден брать взятки, у него же, наверное, семья: жена пилит, в телевизоре перегорела какая-то электронно-лучевая хреновина, ребенку нужны кроссовки, коммунальные услуги опять подорожали - и я начинаю до слез его жалеть, и мысленно жать его мужественную руку, и восхищаться тем, как он адаптировался к современной экономико-политической ситуации, а потом я вспоминаю, что сама в долгах как шелках, а еще должна отдавать последние рублики этому, блин, семьянину, и я начинаю его ненавидеть, и плевать мне на его жену, сломанный телевизор, а заодно и на коммунальные платежи… Нет, не умею я давать взятки!

Утро вторника выдалось, мягко говоря, не слишком приятным. Оно началось с того, при всем отделе меня пропесочила тетка-кадровичка на предмет отсутствия в моем личном деле копии ИНН. Орошая все окружающее пространство брызгами слюней, тетка-кадровичка поведала мне страшную тайну: она устала от меня и моей безответственности, она день и ночь работает над оформлением личных дел сотрудников, домой уходит черт знает когда, да другой бы бросил все это давно, а она только из уважения к начальнику не увольняется, а иначе – ясный перец! – все без нее развалится, она столько нервов тратит!… и т.д. и т.п. Глядя на ее подрагивающие химически пересушенные завитки волос и на второй подбородок, вальяжно расположившийся на воротнике кофты, я медленно приходила к мысли, что если сегодня же в моем личном деле не окажется копии ИНН, наша славная организация окончательно и бесповоротно обанкротится. Отойдя на безопасное расстояние, чтобы не попасть под фонтан непрекращающихся обвинений, я сочувственно слушала и истово жалела тетку-кадровичку: бедная, ненавидит свою работу, денег не хватает, лечится от всего на свете, живет, наверное, в коммуналке, соседи вечно пьяные, мужа точно нет - это на лбу написано - никаких перспектив на перемены к лучшему, бедная, бедная, бедная…

  • Значит так! Хватит орать! – шандарахнула я словесным ломом несчастную тетку. - Я все поняла с первого раза. Завтра же принесу Вам ИНН. И смените тон, когда разговариваете с сотрудниками, которых видите второй раз в жизни и которые к тому же Вам не подчиняются, хорошо? Всего доброго!

Выпучив глаза, кадровичка удивленно примолкла, собираясь с силами, чтобы с ураганным напором выдать мне все, что она думает о невоспитанности нынешней молодежи, а я, воспользовавшись моментом, гордо прошмыгнула мимо, напоследок показательно хлопнув дверью, из-за которой понеслись первые звуки приближающегося торнадо.

И вот я, предварительно отпросившись у шефа, неторопливо прогуливаюсь по залитой весенним солнцем улице, разыскивая написанный на бумажке адрес налоговой инспекции района, в котором я проживаю. Двадцать минут назад моё занудное утро превратилось в замечательный день: выбравшись из подземелья метро, я обнаружила, что погода – чудесная, тетка-кадровичка - где-то далеко, чахнет над личными делами, а я - молодая и красивая, иду по улице, звонко поцокивая набойками новых туфелек, беззаботно размахивая красивой модной сумочкой с ручной вышивкой, грациозно покачивая бедрами, утянутыми в миниюбку, и пряча за темными стеклами очков загадочный взгляд, заставляющий мужиков непроизвольно оборачиваться вслед (или это все же миниюбка?), и лето – впереди, и на выходные меня уже пригласили на шашлыки, и эта незапланированная прогулка – награда мне за добросовестный труд.

Здание налоговой инспекции поразило меня своей непрезентабельностью. Вообще в мое сознание слово «налоговая» вписано золотой краской: оно у меня ассоциируется с пачками денег, сложенными плотными кирпичиками в кожаные дипломаты с кодовыми замками, и золотыми слитками, небрежным холмиком сваленными в банковском хранилище. А здесь какой-то обшарпанный сарайчик из удручающе-коричневого кирпича и маленькая грязная вывеска, как будто позаимствованная у какого-то деревенского сельпо. Я дала пару кругов вокруг данного строения: может, это просто ошибка в адресе, и за двухэтажным сарайчиком блещет хромированной сталью новенький хай-течный небоскрёб? Но нет, вывеска с указанием номера дома и названия проезда явно указывала на то, что я уже нашла то, что искала.

Смело преодолев опасно-стёртые ступеньки, я очутилась в помещении, поразившем меня царившей там сумрачной атмосферой и хаотичным перемещением людей по коридору. Ни вывески, ни стрелочки с указанием кабинета, где можно получить ИНН, я не обнаружила и потому вынуждена была вылавливать из суматошного людского муравейника по одному человеку и, пугая его напором, требовать ответа на вопрос: «Где здесь выдают вожделенные ИННы?» Результаты моего стихийного соцопроса оказались не слишком впечатляющими: человек десять молча пожали плечами, одиннадцатый послал меня в конец коридора, куда я послушно пошла и где обнаружила абсолютно ненужные мне кабинеты приема деклараций и очень пригодившийся в дальнейшем туалет, двенадцатый – потный, запыхавшийся дядька - злостно прошипел мне в лицо, что сам уже полчаса болтается в этих катакомбах и не может найти этот чертов кабинет, и только тринадцатая (но мне уже было не до суеверий) милая женщина приветливо указала на толпу народа, забившую один из рукавов коридора, и уверенно кивнула «Там!», в доказательство помахав у меня перед носом скрученным в трубочку ИННом.

Очередь состояла преимущественно из женщин в возрасте, приближающемся к пенсионному, а у некоторых уже приблизившемуся и благополучно перевалившему через заветный пятидесятипятилетний порог. Мужчин было мало, но каждый выделялся из толпы каким-нибудь особым колоритным штрихом: один был в цветастой, явно женской кепке, другой - патологически-высокого роста, третий ругался матом с мобильником, не стесняясь очереди, четвертый задумчиво продевал шнурок в ботинок и судя по всему делал это уже давно и безрезультатно… В общем, компашка подобралась ещё та!

Я понуро заняла очередь за злым потным дядькой, принимавшим участие в моём соцопросе под двенадцатым номером и все же обнаружившим это место раньше меня, и поискала где бы приткнуться – чувствовалось, что я здесь надолго.

Розовощёкий, пышуший здоровьем, круглый, как колобок, парень вскочил со своего места и, широко улыбаясь, театральным жестом предложил мне присесть. Кокетничать я не стала и послушно уселась на предложенное место, а он, не переставая улыбаться, устроился на корточках рядом со мной, рискуя навсегда испортить свой модный свитер меловым пятном на спине.

Очередь продвигалась страшно медленно. Каждый человек исчезал в недрах обшарпанного кабинета и появлялся оттуда лишь спустя полчаса с вымученным лицом и только что приобретённой способностью убить любого, кто вздумает покуситься на полученное бумажное сокровище с голограммой. От скуки и томительного ожидания мы с Розовощёким познакомились - звали его Артём - разговорились, и последний час упражнялись в остроумных расшифровках загадочной аббревиатуры ИНН: «И Нафиг Надо», «Иголке Необходима Нитка», «Интеллектуалке Ноги Не важны», «бли-и-и-ИНН!».

Несмотря на вполне устраивающую меня компанию, через два часа бесполезного сидения в очереди я начала тихо впадать в отчаяние. Во-первых, перспективы пообедать напрочь отпадали, во-вторых, я точно не успевала заехать к Катьке – моей лучшей подруге, которую не видела сто лет и которой клятвенно пообещала, что сегодня – увидимся обязательно, а в-третьих, просто по-человечески обидно в такую погоду сидеть и чахнуть в этом бункере.

Мимо нас прощеголяла неряшливо накрашенная женщина в дорогом светлом плаще, источая приторный запах изысканных духов, которых она явно не пожалела, наводя марафет (это ж надо быть такой неуверенной в запахе собственного тела!), и, высокомерно игнорируя очередь, скрылась в недрах кабинета. Через пять минут она столь же высокомерно выпорхнула из него, поджав неровно подведенные губы, и вальяжно помахивая свеженьким документом, проплыла мимо нас обратно.

Ничего себе! Ишь ты какая! Я возмущенно оглянулась на Артёма, призывая его разделить со мной негодование по поводу только что продемонстрированного факта человеческого хамства. Розовощёкий, отведя глаза, смущённо пожал плечами, и вся очередь отреагировала на это явление пахучей дамы столь же пассивно: она явно была не первой, кто проделал этот трюк на глазах у индифферентной общественности.

- Это что такое было? – почему-то шёпотом спросила я у своего новообретённого друга.

- Просто она взятку дала… - тихо пояснил смущенный чем-то Артём.

Я помолчала, осмысливая полученную информацию, и, оценив ситуацию, задала вполне резонный вопрос:

- А почему ты не дашь взятку?

Розовощекий выглядел достаточно холёным и модным парнем, глядя на которого не верилось, что у него нет лишнего стольника. Он совсем засмущался, его здоровый румянец на щеках превратился в ярко-свекольный окрас, и, виновато пряча глаза, Артём признался:

  • Не умею.

Я со всевозрастающим интересом взглянула на своего товарища по несчастью: у нас явно было много общего. Собственное неумение давать взятки я тоже обычно скрывала как позорный факт биографии, и признавалась в нем только в случаях крайней необходимости.

То, что случилось дальше, ни коим образом не вписывается в мой привычный образ скромной благовоспитанной девушки, благоговеющей перед представителями власти и теряющейся от любого проявления наглости. Но, видимо, наличие ещё одного человека с теми же самыми проблемами, плодотворно повлияло на мой «взяточный» комплекс.

Неожиданно проснулся внутренний голос, дремлющий большую часть моего бодрствования и проявляющийся обычно не к месту в экстренных ситуациях, и, позёвывая, скомандовал: «Вперёд!» Я, схватив Артёма за руку, и, пробормотав с упрямой готовностью к проблемам: «Ну-ка пойдём!», уверенно двинулась к кабинету, торпедой прокладывая себе путь сквозь плотную молчаливую очередь людей, покорно ожидающих ИННа.

На попытку бабушки, подпирающей косяк, забаррикодировать дверь я гордо объявила: «Мы только спросить!», а Артём робко покивал в доказательство сказанного.

В кабинет мы вошли синхронно, причем я сделала это с видом человека, живущего по закону «Ни дня без взятки» и, как бывалый профи в этом деле, не смущаясь присутствием пяти сотрудниц - долговязых девиц и даже не зная толком, к кому обратиться, льстиво-вежливо проворковала:

  • Как бы нам бы организовать бы побыстрей бы…

  • Что? – не подыгрывая заданному мною тону, холодно спросила одна из девиц, сидящая у окна, демонстрируя усталость от назойливых посетителей. Но никакой отпор не мог сбить меня с заданного курса. «А то ты не знаешь что!» - уже приготовилась съязвить я, когда на помощь пришел Артём со своей заготовкой:

  • Э-э, девушки, э-э… мы э-э… хотим э-э… получить э-э… как-то э-э… побыстрей э-э…

Да уж, объяснились так объяснились! Все пятеро долговязых девиц оторвали свои накрашенные глазки от мониторов, а наманикюренные пальчики от клавиатур, и с интересом наблюдали шоу в нашем с Артемом исполнении. Я взяла себя в руки и мысленно подготовила подходящую текстовочку: «Девушки, мы спешим и хорошо отблагодарим Вас, и поэтому организуйте нам, пожалуйста, ИНН вне очереди». Я уже открыла рот, чтобы озвучить сформулированное, но тут Артем, опередив меня на долю секунды, нежно-вкрадчивым тоном, уверенно произнёс:

  • Милые девушки, мы ужасно спешим и в долгу не останемся, но ИНН нам нужны через 10 минут.

Я посмотрела на него с подозрением: «Что-то приврал он про то, что не умеет давать взятки!»

  • Проходите сюда и давайте паспорта, - девица у окна, повнимательней оглядев Артёма, видимо осталась довольна осмотром и сменила гнев на милость.

В течении пяти минут она на наших глазах испекла два новеньких, свеженьких, с пылу с жару, документика с нашими индивидуальными номерами налогоплательщика, а затем подняла на нас бесцветные глаза и строго спросила:

  • Папочки-скоросшиватели есть?

  • Ну девушка, ну милая, ну откуда? – заныл Артем, сбившись с уверенно-наглого тона.

  • Надо было заранее приобрести, у меня тут есть, - она многозначительно подняла брови, - но это будет стоить дополнительно…

  • Конечно-конечно, - подобострастно закивал Артём. Видя, что дело выгорает, он заметно повеселел и готов был за каждую папочку, продающуюся при входе по 7 рублей, отдать по полтиннику.

Ещё через минуту она протянула нам заветные документы. Наступил час расплаты. Артём растерял боевой запал, и помидорный румянец опять залил его щеки. Я полезла в кошелёк, но парень прикрыл мою руку ладонью, мол, не надо, и подойдя поближе к столу девицы, вкрадчиво произнёс:

- Спасибо, девушка.

Из-за его плеча я рассмотрела, что он оставил на столе пятьсот рублей. Артём подхватил меня под руку и резво двинулся к выходу.

-Стой! - я вырвала руку и повернулась к девице, которая уже припрятала деньги (вот, фокусница!) – А сдача?

- Что? – прикинулась непонимающей она.

- Сдача, девушка, - твердо сказала я и уточнила. – Триста рублей.

Девица возмущённо достала свою сумку и нырнула туда в поисках кошелька. Всем своим видом она говорила: вот делай после этого людям хорошее! Отсчитав три сотни, она небрежно выдала их мне, видимо решив, что финансами в нашей семье занимаюсь я. Без тени смущения я взяла деньги и вышла в коридор вслед за совсем стушевавшимся малиновым Артемом.

Бабка, уже догадавшаяся по времени нашего пребывания в кабинете, что её обманули, ожидала нас в полной боевой готовности, и к моменту нашего триумфального появления взметнулась со своего места, громыхнув рядом стоящим обшарпанным стулом со сломанной ножкой. Этот стул, видимо, не убирали специально - он, по сути, был единственным развлечением скучающих в очереди людей: появление каждого нового клиента означало вероятность того, что он захочет присесть и выберет для этих целей сломанный стул, а потом можно будет понаблюдать, как смешно этот потенциальный неудачник завалится на сидящих рядом.

  • Ну, что? Спросили? – язвительно проорала бабка нам, вытянувшимся у двери по стойке смирно.

  • Спросили, - ответил Артем, первым вышедший из ступора, и, решительно взяв меня за локоть, потащил к выходу, пробивая путь по уже разработанному мною ранее маршруту.

- Граждане! – разразилась бабуся, - да что же это делается-то? Да как же? Да посмотрите же, граждане! Ах ты трутень, бугай здоровый, помидор красный, обезьяна смешливая…

- Что-нибудь одно, бабуля, – миролюбиво улыбнулся Артем и утянул меня на воздух, не дав досмотреть реалити-шоу про то, как бабуся захлебывалась здоровым негодованием.

На залитой солнцем улице я долго щурилась и не могла привыкнуть к слепящему свету. Артём блаженно улыбался.

  • На, держи, благотворитель, - я сунула ему в карман три мятые сотни.

  • Ну ты прелесть! - он радостно и заливисто рассмеялся, - умудряешь давать взятки и требовать сдачу.

Я всё-таки достала свой кошелёк, решив что это не честно: малознакомый парень дает взятку за меня.

-Убери, - сказал он твердо и опять расплылся в улыбке. - Я угощаю!

Мы вежливо засмеялись и смущенно замолчали. В принципе, пора было расходиться, но расставаться было жаль, а повода продолжить общение формально не существовало.

- Как бы мне бы пригласить бы тебя бы поужинать бы? – поддел меня Артем.

- Э-э… может э-э… мы э-э организуем э-э… это э-э… как-нибудь э-э в другой раз? – не осталась я в долгу.

- Милая девушка, я все понимаю, но время не ждет – сейчас там, куда я хочу Вас пригласить, займут все столики, съедят все суши и выпьют всё саке, а поэтому ответ мне нужен через 10 секунд, - сказал Артем, после чего открыл переднюю пассажирскую дверцу своей машины и протянул руку, чтобы усадить меня в салон.

«Спокойно! Без фанатизма! Не соглашайся сразу!» - раскомандовался мой внутренний голос, а я-то думала, что он уже впал в свою спячку до следующей экстренной ситуации. Я с трудом скрывала желание радостно согласиться и прятала свой энтузиазм по поводу его предложения под задумчивым видом: будто вспоминаю свои планы и решаю, могу ли я их отменить. Моя сценка означала примерно следующее: ну-у, не знаю, не очень-то и хотелось… Хотя хотелось очень-очень-то. Эх, была не была!

Я протянула руку Артему и послушно уселась в пахнущий кожей, прогретый солнцем салон.

Катька, к которой я сегодня точно не успею, поймёт…

ОСА