Об измене мужа, о существовании соперницы Она знала давно. Вначале эта весть обожгла, боль была огненной, нестерпимо-жгущей. Потом притупилась, стала ноющей. С ней можно было жить. Только вот зачем? Единственым, что удерживало от разрыва, были их дети - сын и доченька. Они без памяти любили отца. А он... Он был хорошим, отличным отцом - заботливым, любящим. Много работал, но, даже поздно возвратившись с работы, усталый, мог часами просиживать с детьми, отвечая на бесконечные вопросы, придумывал какие-то игры, забавы... Только вот для Нее он давно уже был абсолютно чужим. Дети были единственным мостиком, оставшимся между ними. И ради детей они, как два профессиональных актера, продолжали разыгрывать для окружающих сцены счастливой семейной жизни.

   Об измене мужа, о существовании соперницы Она знала давно. Вначале эта весть обожгла, боль была огненной, нестерпимо-жгущей. Потом притупилась, стала ноющей. С ней можно было жить. Только вот зачем? Единственым, что удерживало от разрыва, были их дети - сын и доченька. Они без памяти любили отца. А он... Он был хорошим, отличным отцом - заботливым, любящим. Много работал, но, даже поздно возвратившись с работы, усталый, мог часами просиживать с детьми, отвечая на бесконечные вопросы, придумывал какие-то игры, забавы... Только вот для Нее он давно уже был абсолютно чужим. Дети были единственным мостиком, оставшимся между ними. И ради детей они, как два профессиональных актера, продолжали разыгрывать для окружающих сцены счастливой семейной жизни.

Сегодня Он уезжал в загранкомандировку на несколько недель. Уезжал с той, другой, женщиной. И сейчас, глядя на то, какдетиповисли у отца на шее с прощальным поцелуем, она вновь осознала правоту своего неухода.

...На работе отмечали Восьмое марта. Традиционные цветы, улыбки, поздравления. Ее всегда немного раздражал этот праздник, раздражали мужики, снующие с озабоченными лицами по магазинам. Неужели мужиком можно быть только в этот день? А остальные триста шестьдесят четыре?

Кто-то предложил сфотографироваться. Предложение с радостью поддержали, и через несколько минут уже рассматривали полароидный снимок. Она тоже взглянула на фото, и больно кольнуло сердце - среди веселых подружек Она выглядела раненой птицей, уставшей от долгой дороги. Ей вспомнились прежние фотографии. На них Она напоминала озорную птаху, только на миг присевшую передохнуть и готовую вот-вот вспорхнуть, чтобы продолжать свой земной полет. И дело было не в возрасте. В свои тридцать она была хороша, ухожена, стильно одета. Но чего-то не хватало, того, что раньше делало ее беззаботной птахой.

Дома она открыла фототальбом, долго перелистывала его. И вдруг поняла. Исчез свет, которым искрились ее глаза, тот самый свет жизни...
Она долго не могла уснуть в ту ночь. Не искала причины измены мужа, не копалась в собственной душе. Эти мысли жгли ее раньше - когда узнала об измене. Тогда Она пыталась понять, почему Он выбрал другую, что в Ней самой не так, что стоит изменить, чтобы Он вернулся... Ничего нового в этом не было. Так думает, наверное, каждая брошенная жена. В эту ночь Она просто мучительно думала, как жить дальше...
Разбудил ее нахальный звонок в дверь. Так могла звонить только подруга. Лариска с порога затрещала, засыпала кучей новостей. После бессонной ночи Ее голова отказывалась переваривать такой поток информации, поэтому Она прервала словоохотливую подругу предложением выпить чашечку кофе. Предложение было принято с радостью, и через пару минут Лариска уже удобно устроилась на диванчике с чашкой в руке.

  • Я вот чего хотела сказать, подруга, - насладившись кофе, изрекла Лариска. - Ты посмотри на себя - на птицу раненую похожа.
    "Вот и она тоже", - с тоской подумалось Ей.

  • Люди живут - операции, подтяжки. А мы с тобой... Мне за нас стыдно.

За себя Лариске стыдно быть не могло - ее энергия била через край, и если бы использовать ее в мирных целях, наверняка проблем с энергетикой в нашей стране было бы меньше. Но из чувства солидарности Лариска позволила себе обобщать.

  • Я нашла потрясающую клинику, - продолжала Лариска. - Пора нам с тобой, подруга, липосакцию сделать.

Видя недоуменный взгляд подруги, пояснила:

  • Удаление жира с проблемных зон. - И добавила тоном строгой училки:- Стыдно, мать, не знать таких вещей! Нам с тобой, конечно, грех жаловаться, но по чуть-чуть все же стоило бы.

Полдня ушло на уговоры, еще две недели - на всевозможные анализы. Молодой доктор покачал головой:

-У вас слишком слабое сердце.

Но отступать было поздно - вопрос об операции был решен. Дети отправлены к свекрови и маме, на работе взят отпуск.

Засыпая под наркозом, Она вдруг увидела ослепительный свет. Сердцу стало так легко, так спокойно. Горечь, давившая Ее все последнее время, исчезла. Она стремилась к этому свету, летела к нему, словно ночной мотылек к огню. Этот свет был все ближе, ближе... Он манил ее к себе, звал. Готовая уже раствориться в этом свете, Она обернулась назад, и где-то вдалеке увидела детей... Они смотрели на Нее испуганно, дочь протягивала ручонки, словно пытаясь уцепиться за Нее, не отпустить... С тоской оглянувшись на свет в последний раз, Она полетела обратно...

...Она увидела лицо медицинской сестры над собой. Обнаружив, что женщина открыла глаза, сестра улыбнулась. Что-то знакомое промелькнуло в ее глазах. Что-то уже виденное и такое родное. Она закрыла глаза, мучительно вспоминая. Ну, конечно, тот самый свет, который Она видела во сне, который так манил Ее. Тот свет, который раньше искрился у Нее в глазах!

  • Что же вы, девочки, с собой делаете, - печально-укоризненно произнесла медсестра. - Какими Бог дал, такими и будьте. Так нет, уродуете себя. У тебя, наверное и детки есть, - увидев, что Она утвердительно кивнула, медсестра продолжила. - О них-то подумала? На том свете ведь была, еле откачали...

Она вдруг поняла, что случилось с ней на самом деле. Господи, ведь она действительно могла умереть, осиротить детей! Кто бы стал их мачехой? Любовница мужа?! От этой мысли Ей стало так жутко, что она заплакала навзрыд, безутешно, как плачут маленькие дети.

  • Ну, что ты, что ты, - испуганно произнесла медсестра. Прижав Ее голову к своей груди, сестра долго говорила что-то утешительное, ласковое. Она не понимала смысла слов, но чувствовала, как становится все легче...

Через несколько дней Ее выписали домой. Долечиваться оставалось амбулаторно. Но эти несколько дней изменилии Ее жизнь. Старенькая медсестра врачевала не только тело, но и душу. Столько житейской мудрости, оптимизма было в этой уже немолодой женщине, что быть рядом с ней раненой птицей было как-то неловко. Еще бы - молодая, сильная женщина, а прячется от житейских невзгод за спиной старенькой медицинской сестры.

Была уже середина апреля. Весна разгулялась вовсю. Она шла по улицам, вдыхая весенние ароматы, и вдруг поняла, что Ей снова хочется жить! Что этот день не похож ни на какой другой, что завтра все будет совсем по-другому, но будет прекрасно!!!

Банально, но женщины значимые минуты своей жизни чаще всего начинают со смены имиджа и гардероба, перестановки мебели и прочих женских заморочек. Она не была исключением. Салон красоты, пара магазинов...

Вернувшись домой, Она широко распахнула окно, не желая расставаться с живительными весенними запахами. По дороге в спальню сбросила с себя одежду, с наслаждением опустилась на постель, каждой клеточкой своего тела чувствуя счастье жизни. Она уже знала, что ни эта, никакая другая ночь не будет бессонной. Ветер тихонько шевелил занавеску на окне, играл локоном Ее волос. А Она спала, безмятежно улыбаясь во сне...

***

...Он открыл дверь своим ключом, устало опустил чемодан. Ночной перелет отнял много сил, хотелось принять душ, прилечь, забыть обо всем. Вечером собирались отметить приезд в ресторане с друзьями и любимой (жена в эту программу, естественно, не входила). Так что, надо было выспаться... Он сладко потянулся. Взгляд его упал на вещи жены, разбросанные на полу. Это насторожило. Он прекрасно понимал, что это могло означать. Раньше в порыве страсти они всегда в нетерпении раскидывали вещи где попало, а наутро, смеясь, искали свою одежду, находя ее в самых неожиданных местах.

Он прошелся по комнатам, отыскивая следы соперника. Заглянул на кухню, в ванную. Вошел в спальню. Жена спала, безмятежно раскинувшись на постели, счастливо улыбаясь во сне. В Ее облике было что-то новое, непонятное, заставившее насторожиться еще больше. Обругав себя идиотом, заглянул в шкаф. Взгляд упал на открытое окно - вышел на балкон, взглянул вниз. Следов присутствия посторонних обнаружено не было... Жена открыла глаза, счастливо улыбнулась:

  • С приездом, милый.

Встала, завернувшись в простыню, что-то напевая, пошла в ванную, замерла перед зеркалом, разглядывая себя и все также счастливо улыбаясь...

***

...Она услышала шаги мужа, проснулась, чуть приоткрыв глаза следила за его странными перемещениями по квартире. Потом поняла - ищет соперника. И Ей стало смешно. Так смешно, что Она с трудом сдержалась, чтобы не захохотать громко, на всю квартиру. Она встала, приветливо улыбнулась мужу, улыбаясь пошла в ванную. Взглянула на свое отражение в зеркале и замерла от счастья - свет жизни, ослепительный, сранимый разве только с весенним светом солнца, потоками изливали Ее глаза! Она не знала, что будет дальше, не хотела загадывать надолго. Вечером Она поедет к родителям, заберет ребятишек. Вместе они будут есть мороженое, щебетать о всяких важных (ну, конечно, важных) детских проблемах. Одно Она знала точно - раненой, больной птицей Она не будет НИКОГДА!

Мы ждем ваших "страстных" историй, рассказов, эссе!