Янтарная мозаика на полу окончательно смутила Бомбину. Лариса поспешила на выручку бестолковому животному. В немигающих глазах - отражение сна. Вот бы всем так: ни горя, ни забот! Хозяйка на цыпочках понесла черепаху к коробке. Пройти не удалось - солнечные лучи янтарным турникетом преградили путь. «Красотища какая!» - взгляд невольно скользнул по их прозрачной поверхности. В окне ослепительная радуга кольцевала каждый палец распахнутых пальмовых лап. Лариса не удержалась, протянула руку, и в освободившемся пространстве показалось небо. Голубое-голубое, высокое, чистое, как крылья чаек в полёте изломанное на горизонте резкими очертаниями облаков. Погода гнала прочь из дома, на воздух, куда-нибудь к берегу моря… Жаль, что форточку нельзя открыть. В такой мороз и снег хрустел под ногами не хуже пляжного песка. И радоваться рано: по календарю - середина ноября. До лета ещё…о-ох, как далеко…

   Янтарная мозаика на полу окончательно смутила Бомбину. Лариса поспешила на выручку бестолковому животному. В немигающих глазах - отражение сна. Вот бы всем так: ни горя, ни забот! Хозяйка на цыпочках понесла черепаху к коробке. Пройти не удалось - солнечные лучи янтарным турникетом преградили путь. «Красотища какая!» - взгляд невольно скользнул по их прозрачной поверхности. В окне ослепительная радуга кольцевала каждый палец распахнутых пальмовых лап. Лариса не удержалась, протянула руку, и в освободившемся пространстве показалось небо. Голубое-голубое, высокое, чистое, как крылья чаек в полёте изломанное на горизонте резкими очертаниями облаков. Погода гнала прочь из дома, на воздух, куда-нибудь к берегу моря… Жаль, что форточку нельзя открыть. В такой мороз и снег хрустел под ногами не хуже пляжного песка. И радоваться рано: по календарю - середина ноября. До лета ещё…о-ох, как далеко…

На пальцах холодными каплями задрожали остатки наледи-листвы. В коробке под батареей угомонилась Бомбина. А загар… и в солярии не плох. Но это было уже совсем не то!

А как хотелось в Испанию!

Горячий душ разгладил озябшую кожу, но не избавил от неприятных ощущений. Воспоминания воздушными пузырями выплыли откуда-то из потаённых глубин, противно щекоча позвоночник: «Старикашка, без сомнения, рад был бы воспользоваться своими «полными мочиями», да, видимо, совсем уже ни на что не годился. Хорошо, что обошлось лишь тошнотворным тисканьем на кожаном диване. Бр-р!..» На ум пришёл сюжет из школьной жизни. В разгар выпускного три девчонки торжественно поклялись друг другу и себе на будущее: «Если ложиться, так только за деньги!» Лариса поморщилась: глупо, конечно, но, по крайней мере, честно. Обеих её подруг уже надёжно обеспечили богатые мужья. И у самой всё шло, как по задуманному, пока шеф не подкатил: «Лялечка! Вы наша единственная надежда! Кроме вас никто не справится!» А она и уши развесила! До последнего верила в обещанный чудесный отпуск в Испании. А вместо этого отправилась прямо в трясущиеся ручонки всемогущего папика. «Завязывать со всем этим менеджментом надо, старушка, и на покой!» - решительно растёрла себя полотенцем. Зеркало в полный рост тут же передразнило. Не привыкшая долго дуться, тем более на себя, Лариса залюбовалась отражением: «Ну, чем не шахиня? И с возрастом всё краше и краше! Ну, кто обо мне позаботится, как следует? Колька, что ли?»

Николай Андреевич словно подслушал её сам-с-собойный разговор и вклинился сигналом мобильника:

   - Привет! Проснулась?

   - Да-авным-давно. Даже приняла душ и стою тут вся голая!

Но сбить с понталыку его не удалось:

   - Как вчера прошло?

Безоблачное утро - не повод сгущать тучи над головой, потому дурачилась:

   - За-ме-ча-тель-но!

   - Нет, я серьёзно! Лучше не бывает!

Некоторое время на том конце хранилось молчание. Видимо, шеф подбирал подходящие слова:

   - Сильно выпендривался?

   - Нет… - Лариса оценила заговорщицкое доверие. - Был тих, аки агнец.

   - И денег дал?

Тон принял деловую окраску:

   - Ровно столько, сколько требуется внести за весь год.

Шеф расслабился:

   - Классно сработала! -- «Ещё бы!» - похвалила себя и ждала: вот, сейчас! - Я переживал… Он тебя не…обижал? - А о вознаграждении ни слова!

Надежды рухнули. Осталось огромное желание отвести хоть душу:

   - Да! Приставал!

Угрюмое сопение шефа-любовника-сутенёра на том конце провода моментально отбило желание шутить: «А то не знал, на что посылал, шут гороховый!»

   - Приставал! Но самую малость! Я его ловко отбрила!

   - Молоток! - выдохнула трубка облегчённо. - Через пятнадцать минут будь готова. Пора документы оформлять.

Усмешка тронула губы: «Его определённо следовало обожать!» Лара принялась натягивать кружевное бельё. Слабость к качеству каждой вещи выдавала в ней стремление к достойной жизни вообще. Кстати, неизменные застёжки спереди тоже ни разу её не подвели. Решив убедиться, что резкое потепление за окном не отменило необходимости надёжно упаковывать тело, отправилась к термометру. Нет! Мороз только крепчал. «В такую погоду хороший хозяин… Стоп! А кто это там вышагивает?»

К мусорным бакам, в интересного покроя шубе с разноцветными вставками, в вязаном «петухе» и стоптанных мужских полуботинках барской походкой подруливала бомжиха. Лариса припала лбом к холодному стеклу: «Вот у кого житуха круглый год беззаботная! Нервов на десять меня таких хватит! - промелькнуло в голове. - Нет денег? Ну и не надо! Зато свобо-ода - зашибись! А тут… крутишься, крутишься …».

С невозмутимостью, достойной разве что коронованных особ, «леди» успела тщательно обследовать содержимое баков. Черезчур низко склонившись над одним, ушла с головой. «Вот балда! А как обратно?» Захватив косметичку и плед, Лариса расположилась на табурете у окна, ловко манипулируя у лица кисточками, щипчиками и щёточками. А внизу в ящике не менее шустро действовала «мадам». Время поджимало одну, а мороз заставлял шевелиться другую. Но целеустремлённости им обеим было не занимать.

Изредка Лариса кидала взгляд посмотреть, как там дела. «У-у-у, работяга!» - ирония слегка тонировала горький привкус, оставшийся после вчерашнего «праздника». В очередной раз заметила свару бездомных собак. Их внимание привлекли авоськи, аккуратно поджидавшие хозяйку в стороне. Голод - не тётка! Одновременно штук восемь пастей рванули ветхую материю на себя. «Вот так! Допрыгалась!»

Но не на ту нарвались! Вмиг прекратив разглядывать солнце сквозь телескопы разнокалиберных бутылок, командирша окрестных помоек пошла в наступление. Вместе с матом в цель полетело всё подряд. А когда осознала, что крепким словцом никаких тварей не проймёшь, решила карабкаться на волю. Она тяжело подпрыгнула и повисла, балансируя, как акробат под куполом цирка, на остром краю ящика. Ещё чуть-чуть - и свободна. И тогда держись! «Лезь, давай! Хоть бы помог кто!…»

О, чудо! Душевные мольбы неожиданно оказались услышаны. К подъезду лихо подлетел на новеньком «внедорожнике» Николай, круто развернулся и засигналил. Свара кинулась врассыпную. Как переспевшая груша «циркачка» шмякнулась меж контейнеров и шустро ворочая тазом, по-пластунски двинула к авоськам.

Спустя несколько минут, закутав голову мохеровым шарфом, Лариса подбежала к машине.

   - Поздравляю! - Запыхалась она с мороза. - Вы только что совершили добрый поступок.

Шеф принял намёк по-своему:

   - Подумаешь! Не дал красивой женщине замёрзнуть по пути на работу. Отработаешь! - И резко рванул с места.

«Ну, вот! Опять мне отрабатывать! Сам попробовал бы!» - огрызнулась про себя то ли подруга, то ли менеджер, то ли вообще непонятно кто и отвернулась к окну. Обиды заняли чердак и обжились в нём. Из-за их расцвеченных досадой занавесок едва успела заметить, что четвероногих разбойников-то и след простыл. Ура! «Топор войны» зарыт! А зачуханная фея, оправившись от потрясений, уже деловито распихивала по сумкам «добычу». Заметив, что кто-то интересуется ею из авто, подхватила с земли осколок бутылки и запустила вслед. «Дура!» - непонятно в чей адрес вынесла Лариса окончательный приговор.

Душевная смута заявила о себе с новой силой. Гружёные под завязку снегом тучи приползли с северо-запада и закрыли солнце. Тело затряс озноб. Пассажирка плотнее прижала к груди шарф, не обращая внимания на пышущий жаром кондиционер. Ларе во что бы то ни стало захотелось узнать, как со своими пустыми бутылками поступали испанцы. «Да гори оно!» - пронеслось в голове и криком вышло наружу:

   - Тормозите!

Лихие трюки по заказу Николай Андреевич не исполнял, поэтому сначала притулился к обочине:

   - Ошалела?

Лариса стала торопливо выбираться из машины:

   - Я вспомнила! После вас мне два раза звонили с телефонной станции по поводу дополнительных номеров. Если до обеда заявку не подадим, они уплывут. Вы в «Налоговую» пока сами езжайте, разузнайте там, как и что. А я быстро… Тут рядом, через дворы… - хлопок дверью пресёк все возражения. Лучшего повода для внезапного бегства Лариса выдумать не смогла. Но собраться с духом ей сейчас было просто необходимо.

В задумчивости и не заметила, как проторенная в снегу тропинка вывела на другую улицу: «Куда иду?» Подняла глаза и замерла: небо! Высокое, пронзительно яркое, оно преследовало её повсюду. И сейчас обрушилось на неё. Обрушилось, но не разбилось, а потерянной, казалось было, птицей счастья распушило перламутрово-синий хвост на рекламном плакате над головой. Что за напасть такая? Как избавиться от неё? А надо ли? Не зря же недавно открытое в городе - какое уже по счёту? - туристическое бюро завлекало желающих на лазурные берега всевозможных морей! А чем она хуже? Ведь заслужила! И загорелые лица с плаката улыбками подбадривали присоединиться к ним и устроить на золотистом пляжу такой сиртаки - ух!

Пока разбирала адрес агентства, ноги сами затеяли перепляс: мороз продрал аж до набоек каблуков! Два притопа, три прихлопа - опа! - поворот на девяносто градусов: «Тут рядом! Через дворы! Согреюсь, заодно посмотрю, что там интересного...» Так вприпрыжку и залавировала меж сугробами, слегка придерживая сумочку на плече…

Спустя час дежурную часть РОВД взбудоражило очередное происшествие. По изуродованной краской и слезами больше, чем кровоподтёками, несчастной физиономии жертвы догадаться без всякого следствия можно было легко: это ограбление. Подумать только! Соседняя подворотня, белый день и пара тёмных вязаных шапочек масками на лице. Сценарий тот же: сбили с ног, брызнули в лицо из баллончика, отобрали сумочку с документами и наличкой, наподдавали хорошенько, «чтоб больше не рыпалась» и скрылись.

Доблестные рыцари в погонах состраданием оказались не обделены. Внимательно выслушали, заявление приняли, обнадёживать, правда, не стали: если очевидцев происшествия не окажется, дело грозило повиснуть «темняком». Зато разрешили умыться и позвонить.

Пострадавшая, скуля и причитая, пристроилась на стульчике у самого выхода, прикрывая от любопытных взглядов распухшее лицо: не каждый день макияжем на нём оседала всякая дрянь. От оказания первой медицинской помощи отказалась и затихла.

Вскоре дверь пронзительно взвизгнула и заткнулась. Лариса подала распухший нос вперёд. Так и есть: на пороге взбешённый Николай Андреевич. Та-ак! Пощады не жди! Ещё бы! Потерять все деньги, добытые таким трудом! С кого теперь спрос? Не обращая никакого внимания на истерзанную собственным несчастьем и чужой злобой подчинённую, ураганом пронёсся в кабинет дежурного следователя. Гулкое эхо метнуло в узкое пространство коридора требование начать расследование по горячим следам.

Лариса выскользнула на крыльцо. Мороз отступил, и снег успел запорошить следы. Значит, её обратный след станет первым! Шефа она решила не ждать. Тем более, какой он теперь ей шеф? Так, пройденный этап…

Воспалённую кожу на лице приятно обдувал ветерок. Правда, глаза ещё слезились. Но это ничего: до свадьбы заживёт! Да даже за неделю при правильном уходе! А дней через десять документы, уже оформленные для поездки, вместе с билетами ей доставят обратно из туристического бюро…

И тогда она увидит море! И голубое небо над ним!

Ирен Гау