Однажды мы с подружками сидели в баре. Болтали. Как известно, темы женских разговоров подразделяются на следующие основные категории: о шмотках, о хахалях, о стервозе Ленке (Катьке, Наташке – нужное подчеркнуть) из соседнего отдела, о том, что «в пироженке 123 калории» и об остальных глобальных проблемах человечества. Наша девчачья компания не была исключением. Вообще-то встретились мы не случайно, а по вполне конкретному поводу – у Люськи появился новый парень. Но она молчала как правильный пацан на допросе, а все остальные упорно делали вид, что собрались просто так, чайку попить. Наконец, когда мы опустились до обсуждения катышков на юбке официантки, Люську прорвало: «Он катает из хлеба шарики, носит носки с изображением Гуфи, никогда не выдавливает прыщи (говорит – опасно!), фанатеет Укупником, потому что однажды подвозил его, и каждый раз внимательно рассматривает только что использованный презерватив!» Ничего себе, особые приметы! Выпалив это, Люся с надеждой посмотрела на нас…

   Однажды мы с подружками сидели в баре. Болтали. Как известно, темы женских разговоров подразделяются на следующие основные категории: о шмотках, о хахалях, о стервозе Ленке (Катьке, Наташке – нужное подчеркнуть) из соседнего отдела, о том, что «в пироженке 123 калории» и об остальных глобальных проблемах человечества. Наша девчачья компания не была исключением. Вообще-то встретились мы не случайно, а по вполне конкретному поводу – у Люськи появился новый парень. Но она молчала как правильный пацан на допросе, а все остальные упорно делали вид, что собрались просто так, чайку попить. Наконец, когда мы опустились до обсуждения катышков на юбке официантки, Люську прорвало: «Он катает из хлеба шарики, носит носки с изображением Гуфи, никогда не выдавливает прыщи (говорит – опасно!), фанатеет Укупником, потому что однажды подвозил его, и каждый раз внимательно рассматривает только что использованный презерватив!» Ничего себе, особые приметы! Выпалив это, Люся с надеждой посмотрела на нас…

Жюри присяжных в составе Ирки и Ольги напряглось и моментально уставилось в свои чашки, Ксюха скептически хмыкнула. Грозный судья Ксения, красотка-феминистка и единогласно признанный нами эксперт по парням, как правило, выносила смертный приговор практически всем зарождающимся отношениям подруг. (Причем сама уже три года встречалась с безнадежно женатым и абсолютно бесперспективным мужиком). Мне в этом импровизированном суде отводилась роль адвоката. Впрочем, абсолютно бесполезного, так как статистика гласила, что я не выиграла пока ни одного дела. «Ну, хлебные катышки и Гуфи на носках – это еще не криминал…»- проворчала я, думая о другом. Тем временем Ксения выносила свой приговор, а съежившаяся Люська уже мысленно подыскивала следующего нестыдного претендента на роль собственного кавалера, наверняка внутренне жалея о своем чистосердечном признании. Да, хреновый из меня адвокат…

Но в этот момент я думала о моих «особых приметах». Интересно, а как мой парень воспринимает меня и на какие особенности моего характера он обращает внимание? Вряд ли вечером с друганом, ударив по пивку, он делится с ним мыслями, типа: «Ты знаешь, она – ангел. Красива, сексуальна, умна… Она совершенство!»

Нет, не то чтобы обо мне нельзя такого сказать (очень даже можно!), просто я прекрасно понимаю: чтобы посплетничать и выглядеть в глазах другана более-менее крутым парнем, нужно выдать что-нибудь попикантнее, посмешней и поособенней. Размышляя на эту тему, я пришла к неутешительным выводам. Скорее всего в качестве моих особых примет мой Ромео отметит присущие мне маленькие, безобидные недостаточки… Видимо, только я считаю их милыми… Но судите сами.

  1. Я никогда не допиваю кофе. Вот такой у меня пунктик. Причем этот пунктик абсолютно не зависит от размера чашки или количества кофе. Даже в кафешках, где кофе подают в фарфоровых чашечках, позаимствованных, видимо, из сервиза Барби, я умудряюсь его не допивать. Комментарий моего парня: «Киска! У меня нет ни одной чистой чашки! Все они, с остатками вчерашнего-позавчерашнего кофе, в красивом беспорядке расставлены по квартире! Скоро я буду звать тебя Свинкой!» Это он любя.

  2. Я вкусно готовлю. Для меня приготовление пищи – это творческий процесс, как, например, написание картины. Я полностью отдаюсь ему и не зацикливаюсь на таких мелочах, как брызжущее с разгоряченной сковороды во все стороны подсолнечное масло или плита, заляпанная фирменным соусом, изготовленным по рецепту «смешать все, что смешивается». Когда настоящий художник творит, он тоже не отвлекается ни на что, кроме картины: в результате – грязная мастерская и шедевр на холсте. А мои оладушки – чем не шедевр? Это я себя так оправдываю. Загаженная кухня – это обратная сторона моего кулинарного таланта. На то она и кухня, чтобы на ней готовить - это моя житейская мудрость. Мой парень с этим категорически не согласен. Может, потому что он ворчун по натуре, а может потому, что готовлю я обычно у него дома…

  3. Дальше. Я обожаю принимать ванну. Вообще любые водные процедуры вводят меня в состояние эйфории, наверное, в прошлой жизни я была русалкой… А вот полотенца я не люблю и никогда ими не пользуюсь. А теперь представьте картинку: прекрасная обнаженная девушка (в данном случае - я) выходит из ванны, ее тело, распаренное и теплое, источает приятный ягодный аромат (здесь могла быть Ваша реклама геля для душа) и с ёё стройных точеных ножек (чего не отнять – того не отнять) стекают прозрачные капельки воды… Как на это должен реагировать парень, наблюдающий за божественным видением? Восхититься и подавиться слюной желания? Потерять от восхищения дар речи? Как бы не так! Вот Вам вариант, изобретенный моим молодым человеком: «Ну во-о-т, опять весь пол забрызгала? Как ты моешься? Теперь в ванную без тапок не войдешь…»

  4. А еще я отношусь к разряду тех людей, кто каждый понедельник начинает новую жизнь: с пробежками и контрастным душем по утрам, диетой из малокалорийной пищи и чтением на ночь Достоевского. Мое решение я откладываю ровно на неделю каждый понедельник, когда в 6 утра начинает трезвонить будильник, призывая облачиться в спортивный костюм и пробежать пару кругов во дворе вокруг бензоколонки… Альтернатива поспать еще часочек всегда берет верх. Странно, да? Снисходительные комментарии на этот счет моего парня: ничего, детка, когда Бог раздавал людям силу воли, ты стояла в очереди за ногами – тоже не худший вариант.

Так что если вдруг меня похитит зверский маньяк, и моему Ромео в местном отделении милиции придется заполнять формуляр о каких-нибудь там «особых приметах потерпевшей» или как там это у них называется, он наверняка в панике отметит вышеупомянутые четыре пункта – первое, что вспомнит обо мне. В лучшем случае в формулярчик попадет и упоминание о моих миндалевидных голубых глазах, чувственных губах, фантастически сексуальных объемах…

Из потока размышлений на эту тему вывела меня Люська, которая затравленным голосом заказала официантке тарелку жареной картошки с мясом, кусок яблочного пирога, бутылку водки и покурить. И это Люська! Которая любую ватрушку оценивает с точки зрения количества приседаний и подпрыгиваний для избавления от ватрушечных калорий, которая питается только до 6 часов вечера и только салатиками, которая полностью исключила из рациона спиртное в тот день, когда прочла, что алкоголь – высококалорийный продукт, и которая курит только в экстренных случаях (последний раз это случилось, когда она сломала ноготь, выйдя из маникюрного салона, где отдала за процедуру наращивания десяти ноготочков все премиальные). В это время Ксения самозабвенно и литературно размазывала Люсиного ухажера, не оставляя ему ни единого шанса на полноценное существование при наличии ТАКИХ недостатков. В момент перехода от невыдавливаемых прыщей к Укупнику, я резко прервала ее громким вопросом, адресованным к обречённо ожидающей порцию холестерина Люсе: «А тебе с ним хорошо?» Не задумываясь, она горестно кивнула, морщась от борьбы внутренних противоречий: «От него вкусно пахнет… И маме он нравится…» Отношения с мужскими запахами у Люси сложные, предрасположенные к аллергии, а с мамой – еще сложнее отношения, предрасположенные к несовместимости. Ну и что тут думать, Люся?

Моя речь повергла в шок всех присяжных, и даже официантку с катышками на юбке, которая застыла перед нашим столиком с тарелкой жареной картошки и бутылкой Абсолюта. Вот запротоколированный вариант моего лингвистического шедевра:

«Все люди разные. Это факт. Все – особенные. И ты, Люся. И вы, девочки. И я – особенная. Мой парень мне часто это говорит (результат ежедневной кропотливой дрессировки), а у меня нет оснований ему не верить. И возможно в глазах любимого человека мы выглядим не так идеально, как в собственных, но ведь главное – это любовь, девочки? Настоящая. Та, ради которой существует этот мир. Ведь нет ничего чудесней, чем просыпаться рядом с любимым человеком… Люся, какая к черту разница, что там у него на носках, если тебе с ним хорошо? Какие прыщи, если он тебя понимает как никто? Держись за него, дурочка!

Вот про своего я точно знаю: как бы он не ругался, мои недостатки его умиляют. И какая бы я не была, пока я буду читать в его глазах восхищение мной - ни на кого его не променяю! НИ НА КОГО! Слышите?

Не надо искать идеального мужчину, Люся, сделай его сама! Слепи его из того, что есть. Из того, кто приятно пахнет и нравится маме. Намажь его «Клерасилом», покупай ему хлебцы вместо Бородинского и черные хэбэшные носки, и оставь, наконец, в покое Укупника! Это же такие мелочи по сравнению с … утром в его объятиях. Все в наших руках, девочки! Я так хочу, чтобы вы были счастливы, как я…»

Девчонки растроганно улыбались. Ксюша задумчиво курила принесенные вышедшей из ступора официанткой сигареты. А Люся отменила заказ…

ОСА