Понедельник Алевтина Вениаминовна не перестает меня удивлять. Из различных источников, количество которых увеличивается у меня с каждым рабочим днем, я узнаю о ней столько новых фактов, причем чаще всего заведомо несовместимых в характере одного человека, что выработать единую стратегию поведения в отношении неё мне никак не удается.

   Понедельник Алевтина Вениаминовна не перестает меня удивлять. Из различных источников, количество которых увеличивается у меня с каждым рабочим днем, я узнаю о ней столько новых фактов, причем чаще всего заведомо несовместимых в характере одного человека, что выработать единую стратегию поведения в отношении неё мне никак не удается.

Говорят, что она – искусительница, женщина-вамп, беспощадно использующая мужчин в собственных целях, но позволяющая приблизиться к ней только избранным.

В числе её бывших любовников мне назывались такие имена, что я реально таращила глаза и активно играла в Станиславского: «Не верю!»; а когда мне сыпали подробности, я недоверчиво крутила головой и говорила свою коронную фразу: «Да иди ты!»

Поверить действительно было трудно, потому что внешний вид Алевтины Вениаминовны напротив сигнализировал о полном отсутствии в её жизни мужского внимания.

Судя по всему, процедуре утреннего выбора одежды и нанесения макияжа она предпочитала поспать, поэтому её вечно припухшие глаза со слипшимися ресничками и недоглаженые кофточки не выдавали в ней влюбленную женщину, упивающуюся собственным превосходством над сильным полом.

Говорили, что безответная любовь к шефу её сильно подломила, а мой приход вообще стал контрольным выстрелом в её судьбе, потому как с прошлого понедельника доступ к телу шефа имела исключительно я.

И ещё один маленький штрих к портрету Алевтины Вениаминовны. Она носила ободок – такую дутую бархатную дугу на голове. Я, если честно, не особо слежу за последними модными тенденциями, и в моде разбираюсь откровенно слабо, но такие ободки, по-моему, уже лет десять не носят.

Более того, он явно не выполнял у неё на голове своей прямой обязанности – удерживать волосы, он просто был самостоятельным аксессуаром, выполняющим исключительно эстетическую функцию, и вообще смотрелся как фундамент для кокошника.

Если честно, этот ободок повергал меня в недоумение. Я предполагаю, конечно, что, возможно, он ей особенно дорог, потому как подарен кем-то очень дорогим и близким, ведь невозможно, находясь в здравом уме и твердой памяти, купить себе такой ободок и напялить его на голову.

У меня, к примеру, есть друг Стас – очень обеспеченный человек, генеральный директор строительной компании, владелец собственной яхты и черного «Порше». Так вот, на руке он носит часы, сделанные в форме Микки-Мауса, хотя может себе позволить самый дорогой «Роллекс».

Эти часы ещё в детстве подарил Стасу его отец, которого он обожал, но видел исключительно по выходным из-за развода родителей. Его отец, кстати, и работал Микки-Маусом: он надевал на себя огромную ростовую куклу в виде этого мультяшного героя и ходил целый день по парку, приветствуя детишек.

Мать Стаса, к тому времени уже повторно вышедшая замуж за успешного бизнесмена, хотела и вовсе запретить бывшему мужу видеться с ребенком. Она боялась, что он заразит Стаса собственной жизненной неуспешностью и, как она говорила, никчемностью: в тридцать шесть лет не иметь ни кола, ни двора, ни образования и работать мультяшной куклой – это все признаки жизненного фиаско. Но Стас, не смотря на материнский настрой, отца боготворил и не скрывал своей радости, когда отцу удалось отсудить их воскресные встречи.

Его отец умер от сердечного приступа, когда Стасу было двенадцать. На похоронах он не плакал: он попросту не верил, что человек, лежащий в гробу – его отец. С тех пор Стас каждое воскресенье ходил в парк и гулял с веселой куклой Микки-Маусом, внутри которого работал уже другой человек.

Но Стас не видел этого человека сквозь плотный плюшево-тряпичный каркас костюма и представлял, что внутри куклы – его отец, который сейчас поиграет вон с тем карапузом, а потом возьмет его, Стаса, за руку и отведет к ларьку с мороженым.

Про странности двенадцатилетнего мальчика знали все работники парка, они жалели его, и потому человек из Микки-Мауса никогда не снимал костюма при Стасе и покорно водил его к сердобольной мороженщице, вскладчину с которой они угощали его вафельным рожком.

Сегодня Стас – успешный бизнесмен, уверенный, холёный, наглый и идущий напролом к поставленной цели, но в то же время трогательно-ранимый, восприимчивый к чужому горю и всегда готовый придти на помощь.

А на руке у него всегда неизменный атрибут - часы в форме Микки-Мауса. Он активно занимается благотворительностью: жертвует огромные суммы денег на детскую развлекательную индустрию и спонсирует работу новейших кардиологических центров.

  • А если они у тебя сломаются? – спросила я как-то у Стаса, имея в виду его памятные часы, подаренные отцом.

  • Да, ломались уже не раз, - усмехнулся он. - Чиню! Часовых дел мастера всегда морщатся и предлагают мне купить такую же безделушку в любом ларьке, а эту рухлядь выбросить. Но мне дороги именно эти часы, поэтому мой кошелек убеждает их модернизировать именно этот часовой механизм.

  • Они, наверное, считают тебя странным?

  • Сначала они считают меня странным, а потом они считают меня – щедрым…

Действительно, у каждого свои странности. У Стаса – часы, у Алевтины Вениаминовны – ободок.

Кстати, мой начальник, тот самый, в которого по данным секретарской разведки влюблена Алевтина Вениаминовна, когда звонит мне по рабочим вопросам, спрашивает:

  • Агент Ободок вам уже отчитался?

  • Отчитался, - смеюсь я в ответ и радуюсь, что у моего руководителя есть чувство юмора.

Так вот, сегодня вечером Алевтина Вениаминовна принесла мне на подпись документ, и я попросила её присесть, пока я его читаю. Она выполнила мою просьбу, но спустя минуту вдруг неожиданно спросила:

  • Ольга Александровна, а вы замужем?

Я опешила. До настоящего момента наше общение было сугубо официальным, без намека на дружбу или на неформальное общение.

  • Не совсем, - справившись с эмоциями, ответила я.

  • Это как? – Алевтина Вениаминовна скептически улыбнулась. – Нельзя быть немножко беременной…

«Ты только что пропустила удар по собственным воротам!» - прокомментировал мой внутренний голос.

  • В прошлом году мы чуть не поженились с молодым человеком, с которым я живу уже несколько лет, но по семейным обстоятельствам перенесли это событие.

  • Понятно! Гражданский брак. - Поставила мне диагноз Алевтина Вениаминовна, не скрывая пренебрежительного тона, забрала подписанный документ и вышла из кабинета.

  • Эй, а ты не подружка моей мамы? Вам нужно создать клуб ненавистников гражданского брака, - тихо сказала я, обращаясь к ушедшей уже Алевтине Вениаминовне.

«Точно Агент Ободок! Вынюхивает что-то! Компроматик копит!» - злорадно ухмыльнулся мой внутренний голос.

Да уж, с такими сотрудничками не соскучишься!

Вторник

Сегодня я целый день мужественно боролась с болью в животе – результатом съеденного на завтрак несвежего йогурта. На фоне моего больного живота померкли все рабочие проблемы.

Как только я приползла домой, то тут же легла спать и даже не слышала, как Мишка, в попытке приготовить себе ужин, разбил трёхлитровую банку с консервированными помидорами, один из которых был обнаружен мною следующим утром под холодильником…

Среда

Познакомилась с начальником юридического отдела. Им оказался молодой, подтянутый парень в модных очках и стильном костюме. Зовут Сергей.

Обсудив все рабочие вопросы, ставшие предпосылкой к нашему знакомству, я решила, что пора налаживать неформальный контакт с этим, безусловно, полезным во всех смыслах человеком, в связи с чем незамедлительно перешла с ним на «ты» и пригласила его к себе на кофе. Сергей не страдал титанической занятостью и потому с лёгкостью согласился.

Пока я возилась с кофе-машиной, пытаясь сварганить нам две чашки кофейного напитка (назвать его «эспрессо» язык не поворачивается, потому как у меня вместо кофе получается невнятное варево с кофейным вкусом), Сергей внимательно осматривался в моем кабинете и, наконец, произнес многозначительное:

  • Да-а-а-а!

  • Что «да-а-а-а»? – уточнила я.

  • Ну, ты даешь!

  • В смысле? Нравится тебе у меня?

  • Оль! Возможно, я скучный, занудный, ворчливый юрист, который не в состоянии оценить уровень твоих креативных находок, но одно я могу сказать точно: ты – начальник отдела крупной серьёзной компании, а начальнику отдела, по меньшей мере, не солидно увешивать свой кабинет скопищем мягких игрушек, уставлять свой стол статуэтками и фигурками. А эта бабочка на жалюзях – это вообще…

  • Почему? – искренне удивилась я. – Я создаю себе своё гнёздышко, в котором мне уютно и комфортно. У меня творческая профессия, и меня должно вдохновлять всё, на что падает взор.

  • Я ещё раз повторяю: дома ты можешь хоть увешаться этими игрушками, хоть заставиться этими статуэтками, хоть завалиться всякими сувенирам, а здесь ты – представитель компании, лицо отдела, если хочешь.… А что это за лицо отдела, играющее в плюшевого зайца!? – Сергей за ухо схватил со стола моего любимого зайца с вышитой морковкой на лапке и потряс игрушкой перед моими глазами.

  • Сереж, - примирительно сказала я, – я услышала тебя, и ты во многом прав. Но есть одно НО. И оно сильнее всех твоих правильных теоретических выкладок. Если бы я сидела в таком кабинете, какой делегировал мне некто Изгоев Ю.Ю., то я бы тухла тут от унылой обстановки, мой творческий потенциал был бы не востребован, и в результате производительность моего труда была бы твердо равно нулю. В связи с вышеизложенным, уважаемый Сергей, руководству придется смириться с моими… странностями. Точнее, особенностями.

  • Я этого не понимаю, - пожал плечами Сережа и отхлебнул свежесваренного кофе.

«Ещё бы, ты не понимаешь! – подумала я. – Твой кабинет представляет собой склад хаотично сваленных бумаг, на столе – полный бардак, на документах – круглые следы от чашек, на мебели – пыль, на подоконнике - нагромождение каких-то старых коробок, а единственная вещь, оживляющая эту картину – увядающий кактус, который ты переполивал и он захлёбывается теперь в жидкой земле старого потрескавшегося от времени горшка… Вот оно какое – лицо юридического отдела!»

  • Мы очень разные, Сереж, но, может, всё-таки попробуем дружить?

  • Попробуем, - улыбнулся он впервые за всё время нашего знакомства, и я тут же ему простила и его критические замечания, и брошенного вверх лапами зайца. Улыбка превращала Сергея в… Серёжу - милого, беззащитного мальчика, с кучей комплексов и, наверняка, катастрофически одинокого.

Ну, кто выдержит дома такого ворчливого фаната бумажной рутины!

Четверг

  • Ольга Александровна, зайдите к Андрею Ивановичу, - сказал мне по телефону знакомый секретарский голос.

Андрей Иванович – это мой начальник.

  • Хорошо, сейчас зайду.

Через минуту я влетела в приемную.

  • Можно? – я кивнула на дверь в кабинет начальника.

  • Валяй, он у себя, - секретарша была вымуштрована и натаскана только на телефонные переговоры, которые велись строго официальным тоном, а в личной беседе могла ляпнуть что-нибудь сленговое и нелитературное.

Предварительно постучав, я вошла в кабинет, но за столом Андрея Ивановича не обнаружила.

Я прошла к столу и обернулась. Начальника нигде не было.

  • Андрей Иванови-и-и-ич! – позвала я, и, не получив ответа, уже было собралась уходить: наверное, секретарша просто проворонила момент, когда он вышел из кабинета.

И тут из стенного шкафа раздался сдавленный голос:

  • Я здесь, сюда заходи…

Я в нерешительности остановилась и спросила для верности:

  • Вы где?

  • Я здесь, заходи сюда, - голос начальника действительно доносился из стенного шкафа.

«Он сошел с ума!» - быстренько поставил диагноз мой внутренний голос.

  • А что Вы там делаете? – я решила разведать ситуацию.

  • Да заходи – посмотришь! – разозлился голос из шкафа.

  • Ты б ещё в тумбочку залез и туда меня позвал, - тихонько пробурчала я, а громко добавила. – Ну, я иду!

Я вздохнула, взялась двумя руками за ручки шкафа и резко раздвинула створки.

НИЧЕГО СЕБЕ!

Оказывается, шкаф был обманкой, на самом деле дверцы шкафа были завуалированными дверцами в потайную комнату отдыха, в которой располагался небольшой круглый столик, кожаные кресла, телевизор и большой диван – всё для кратковременного отдыха руководителя.

Начальник сидел в кресле и размешивал сахар в своей чашке.

  • Ой, Андрей Иванович, ну Вы меня напугали! Думаю, что это начальник в шкаф залез?

  • Небось, уже заклеймила меня клеймом психически нездорового человека?

  • Почти! Знаете, Андрей Михайлович…

  • Просто Андрей.

  • Да?

  • Ну, конечно! Неужели мы и наедине будем все эти скучные этикеты соблюдать? – сказал он и в подтверждении своих слов громко хлебнул чаю из своей чашки, из которой предварительно не вынул ложку.

  • Ну, здорово. Тогда привет, Андрей! Я – Оля! Что пьем?

  • Привет, Оль. Рад нашему новому неформальному знакомству. Я пью чай. А тебе вот заказал кофе. Разведка донесла, что ты – кофеман.

  • Есть такое дело. А что ещё разведка донесла про меня?

  • Интересно? - он усмехнулся. – Пока досье на тебя, честно говоря, жидковато. Всего пару фактов, я бы сказал фактиков незначительных, а так, в глобальном смысле, - молчок. Партизанишь?

  • Да нет, - я засмеялась в ответ. – Я ничего не скрываю, просто никто ничего не спрашивает. А что же мне, ходить по кабинетам и устраивать самопрезентацию?

  • По кабинетам ходить не надо, - Андрей вытянул ноги под столом. – А вот я с удовольствием посмотрю на твою самопрезентацию…

  • В смысле, рассказать тебе о себе? Или… - мне в голову пришла страшная мысль: а не включает ли в себя самопрезентация гинекологический осмотр?

  • Да. О себе. О том, каково тебе здесь? Что смущает? Что нравится? Какие самые явные проблемы у тебя появились за неделю работы? Какие победы? Как ты поладила с коллективом?

«Фу-у-у-у!» - внутренне выдохнула я и, широко улыбаясь, сказала:

  • Ну, на эту тему я вас с удовольствием просвещу…

Из кабинета Андрея Ивановича я ушла через два с половиной часа. Ровно столько нам понадобилось времени, чтобы из коллег превратиться чуть ли не в закадычных друзей.

Пятница

Хаос в голове начинает потихоньку структурироваться и превращаться в… структурированный хаос – это первая ступень на пути к полному контролю над ситуацией.

Суббота

Сегодня мы с мамой и Мишкой наконец-то открыли дачный сезон. Мама ликовала, Мишка с удовольствием принимал физические нагрузки, радуясь возможности подкачаться, а я морщилась и брезгливо осматривала внутренности пережившего зиму дома: чуть покосившийся хозблок, выцветший туалет, немного заржавевший и слегка подгнивший колодец, воду из которого нужно долго откачивать, прежде чем её можно будет пить и использовать в хозяйстве.

«Да тут работы на целую бригаду хорошо натренированных парней», - тоскливо подумала я.

  • Оля, хватит без дела шляться, вон хоть сделай влажную уборку в кухне и на стол накрой, пока мы с Мишей ставни снимаем! – крикнула мама.

  • Иду, - вяло крикнула я в ответ, взяла тряпку и ведро и отправилась к колонке за водой.

Ледяная ключевая вода яростно брызнула в ведро. Я замочила в ней тряпку, и у меня от холода свело руки.

«Как бы не заболеть», - подумала я.

Воскресенье

Я заболела. Полный букет: насморк, кашель и температура.

  • Может, не пойдешь завтра на работу? – заботливо спросил Мишка, глядя на то, как меня бьет озноб под тремя одеялами.

  • Не могу, - прохрипела я. – У меня завтра важное совещание…

Мораль:

Я всегда заболеваю очень некстати. Как правило, это случается накануне каких-то важных мероприятий или неотменяемых поездок, когда моё присутствие более чем обязательно. Умные люди говорят, болезнь – это подсознательное избегание чего-то, чего мы очень боимся: мол, не хотел я туда ехать или там выступать – и тут раз! Очень кстати заболел!

Пожалуй, так оно и есть. Завтрашнего совещания я боюсь как огня: это первое совещание, в котором я буду участвовать как полноценный член коллектива, с которого и спрос, соответственно, по полной программе. Поэтому и заболела я, видимо, не случайно… Умные люди говорят: случайностей не бывает!

ОСА

Продолжение следует.