Реклама:

ЖЕНСКИЕ СТРАСТИ => СТРАСТНЫЕ ИСТОРИИ

 

ПОД ШОРОХ КАЛЕНДАРНЫХ ЛИСТКОВ
или письма, которые никто не получит

   Ну что ж, мой ангел, вот, наконец, и пришло время, так сказать, суммировать все то, что твоя покорная слуга обдумывала...нет, не буду указывать сроки. Скажем так: всю сознательную жизнь. А сколько длилось это безобразие - четверть века или половину столетия - не все ли равно?

“Из-под каких развалин говорю, из-под какого я кричу обвала...”

Почему именно сейчас? Да потому, наверное, что у меня впервые в жизни оказалось в распоряжении чудовищное количество совершенно свободного времени. Примерно двадцать четыре часа в сутки, а суток не много, не мало - шесть. Чтобы стало совсем смешно, добавлю, что провожу это время на Средиземном море, в окружении пальм и прочей экзотической чепухи. К тому, никаких очередей в столовую - за отсутствием таковой, и никакой предварительной записи на лежак на пляже - за избытком оных. В общем, жизнь такая, что помирать никак не хочется. Зато, по меткому определению одного из наших классиков, “чертовски хочется работать”.

Еще один парадокс нашего непростого времени: так долго петь о том, что “не нужен нам берег турецкий”, и в результате обнаружить, что именно этот берег нужен позарез. Для полноценного отдыха бывших советских, а ныне российских граждан. Вот где мы повторили подвиг Великой Отечественной войны! Немцы под мощным напором россиян с позором освобождают анатолийские пляжи и рестораны, оставляя их на милость победителя. Аполитичные турки невозмутимо учат русский язык. Бизнес юбер аллес, то есть прежде всего.

Что-то долго я подбираюсь к основной теме. Боюсь? Не знаю, с чего начать? Если бы! Я не знаю, кому я это пишу. Ангелов в моей жизни было предостаточно...

Например, моя Первая Большая Любовь (ПБЛ). После короткого, но бурного романа мы расстались, разумеется, навсегда, со взаимными обидами и претензиями, с моими душераздирающими стихами и прочей романтической чепухой. Я даже отравиться пыталась, да не рассчитала дозу снотворного и просто проспала двое суток. Повторять попытку я тогда не стала, не хотела искушать судьбу. И потом достаточно быстро вышла замуж: хотелось иметь нормальную семью и детей. Но любовь окончательно прошла спустя добрых десять лет после нашего разрыва. Зато теперь мы - добрые друзья.

Каким образом? А очень просто: кто-то из нас (я уже даже не помню, кто) позвонил, потом мы встретились “на нейтральной территории”, потом продолжали изредка встречаться и, наконец, стали дружить домами, благо ПБЛ был уже тоже женат, а я - замужем. В дальнейшем жены и мужья менялись, дружба - сохранилась, ибо более интересного собеседника я не знаю по сей день. Да и другом он оказался куда лучшим, нежели любовником.

Пишу - и ничто не дрогнет, ни в так называемой душе, ни в сердце. Словно бы и не о себе. А тогда казалось - не переживу. Точнее, не смогу жить без Него. Смогла, причем не так уж и плохо. Иногда даже просто совершенно замечательно, только не понимала этого. Сейчас - понимаю, но все равно ни за что не променяла бы на ту, прежнюю, размеренную и раз и навсегда определенную жизнь, жизнь нынешнюю, которая порой напоминает мне катание на так называемых “американских горках”: то вверх, то вниз, но всегда так стремительно и неожиданно, что дух захватывает. Все лучше, чем прокисать “почтенной матерью семейства”, с ежевечерним ритуалом просмотра телевизора и периодическим исполнением уже порядком опостылевших “супружеских обязанностей”. Я вообще обязанности и долги не терплю, а уж сделать в общем-то приятную вещь обязанностью... Спасибо, не хочется.

Мне скучно и неинтересно вспоминать о первом браке. Тем более, что он начал стремительно разваливаться, как только я - с муками, кровью и потом долгих пятнадцати лет - защитила-таки диссертацию. За это уже не платили никаких надбавок, это уже не давало почти никаких привилегий (разве что тридцать шесть дней отпуска вместо обычных двадцати четырех, но в нашем богоспасаемом НИИ можно неделями не являться на работу - и ни одна кошка не чихнет), но для меня это был вопрос принципиальный. С детства вдолбили схему: школа - институт - аспирантура - кандидатская - докторская. Правда, жизнь внесла свои коррективы: в аспирантуре пришлось учиться заочно, поскольку в очной аспирантуре учился мой тогдашний супруг, а на две аспирантских стипендии не разгуляешься. Но все-таки защитилась и уже приготовилась собирать материал для написания докторской диссертации. Тут-то все и посыпалось.

Мой тогдашний супруг так и остался неостепененным. И так и не смог мне простить, что я стала кандидатом наук. Еще хуже стало тогда, когда я начала к своей вполне приличной зарплате еще и подрабатывать на телевидении: слогом владела, словарный запас имелся, а тогда - в первые годы перестройки - сценарии к телепередачам не писал только неграмотный. За мои публицистические изыски тоже платили. Правда, приходилось иной раз возвращаться домой часов в десять вечера и выслушивать попреки в безнравственном поведении, забвении семьи и полном пренебрежении законным супругом. Обычно такие монологи приходится выслушивать мужьям, но тут роли были распределены по-другому. Законный супруг коротал вечера у телевизора и для пущей достоверности картины ему не хватало только вязания в руках и бигуди - в волосах. Впрочем, это я сейчас смеюсь, тогда-то было не до смеха. Брак наш трещал по всем швам: мне уже было сделано последнее серьезное предупреждение, что если я не изменю образа жизни, то пенять смогу только на самое себя.

Что ж, я изменила образ жизни. Не потому, что такая послушная, а потому, что на меня - лавиной, стихийным бедствием, чумой - свалилась Вторая Большая Любовь (ВБЛ). Встретились мы в немыслимых коридорах телецентра - и я погибла. Немудрено: перед этим человеком не могли устоять ни писанные красавицы, ни признанные “роковые женщины”, ни девчонки-недотроги. Куда уж было мне, столько лет подряд слышавшей о своей некрасивости, бесхозяйственности и отсутствии сексапильности, и вдруг услышавшей нечто прямо противоположное. Да еще с признанием в пылкой, страстной и, разумеется, вечной любви. Я и не устояла. Крепость практически без боя сдалась на милость победителю.

Естественно, что образ моей жизни резко изменился, правда, ненадолго. Сочетать обязанности жены со статусом возлюбленной оказалось мне не по силам и я во всем призналась своей лучшей половине. Имея в виду, разумеется, развод и разъезд. Супруг просто вошел в крутой штопор и начал закатывать мне одну сцену за другой, заклиная одуматься и вернуться к прежним отношениям, и даже попрекая меня тем, что я отняла его лучшие молодые годы, растоптала его жизнь, а теперь выбрасываю, как старый изношенный халат. Боже, боже, это опять были сугубо женские тексты! Роль мужчины снова доставалась мне.

2

   Что ж, я ее сыграла, сыграла до самого конца, получив в награду то, что причитается почти каждому неверному мужу, бросившему первую жену. Разбитое корыто. Мой экс-супруг через два месяца после развода женился на молодой женщине, а я не столько купалась, сколько плавала по-собачьи в своей любви, рискуя каждую минуту утонуть. Ибо любить и даже отбить чужую жену - это прекрасно, романтично, возвышенно и вообще... Любить же разведенную женщину не первой молодости, не скрывающую к тому же своего желания сочетаться с любимым самым что ни на есть законным браком - это уже совсем другой коленкор. Хотя сам звал замуж, сулил златые горы, молочные реки в кисельных берегах и вечную весну. Когда же пришло время превращать посулы в реальность, пыл ВБЛ стал угасать прямо на моих изумленных глазах.

Ко всему прочему, мой новый ангел оказался женатым - хотя, по его словам, развод был вопросом ближайших дней, ну, от силы, недель. Но недели плавно перетекали в месяцы, а наши отношения оставались прежними. В смысле их законного оформления, естественно. Во всех остальных смыслах они достаточно быстро перешли в нормальные супружеские. Я, как и раньше, стирала, убирала, готовила, зарабатывала и подрабатывала, но вечерами больше сидела дома, поджидая своего ненаглядного. Все, как у людей, только супруг был приходящим и - почти всегда! - смертельно уставшим на работе.

- Бедная моя, - сказал он мне как-то в припадке редкой для него откровенности, - ведь в твоей жизни по сути ничего не изменилось.

Он был неправ. Внешне моя жизнь не изменилась ни капельки. Но я - второй раз в жизни! - испытала все “прелести” любовного помешательства: постоянное ожидание телефонного звонка или прихода, скрупулезный анализ каждой оброненной любимым фразы, приступы неудержимой ревности и столь же неудержимой тоски. И для того, и для другого, кстати, были достаточно веские причины.

Изменял мне мой ангел направо и налево. Со все еще законной женой, с бывшей (якобы) любовницей, с новой (категорически отрицаемой!) любовницей, с ее подругой, с подругой подруги, с коллегой из соседней с его студии на телевидении, с соседкой по подъезду. Все его алиби и версии были грубо и наспех даже не сшиты - чуть схвачены белыми нитками, но я заставляла себя ему верить. И тосковала при этом невыносимо. Доходило до того, что я наговаривала на диктофон целые монологи, призванные убедить моего милого исправиться и не причинять мне лишней боли. Разумеется, он никогда их не слышал: мне самой было стыдно прослушивать пару часов спустя эти жалобные вопли кошки, которой прищемили одновременно хвост и все четыре лапы. Стыдно и противно.

Не знаю, сколько бы еще продолжалась такая жизнь, но один мелкий, совсем пустяковый эпизод внезапно переполнил чашу моего терпения. Как-то вечером зазвонил телефон и женский голос попросил моего ангела, который, как это бывало все чаще и чаще, отсутствовал. О чем я и сообщила даме, спросив, не надо ли чего передать.

- Ах, даже не знаю, у меня срочное дело лично к нему, а я никак не могу его найти. Звоню домой - нет, на работу - нет, теперь вот звоню на дачу...

- Куда-куда? - переспросила я ошарашенно.

- На дачу. Ведь это его дача, правда? Он предупреждал, что может подойти экономка...

- Голубушка, - прервала я ее с нечеловеческой мягкостью в голосе, - посмотрите на номер телефона, который вы набрали. Вам не кажется странным, что дача находится в центре Москвы?

И, не дожидаясь ответа, положила трубку. Где носило моего ангела, я понятия не имела. Знала только, что рано или поздно он объявится. Поэтому собрала те немногие вещи, которые он у меня держал, и выставила сумку в коридор.

Дальнейшие события запечатлелись в моей памяти весьма смутно. Помню, что я вручила сумку ее хозяину и потребовала взамен ключи от своей квартиры. Помню, что особых возражений с его стороны это не вызвало. Помню, что я почему-то оказалась в ванной комнате, точнее, в самой ванной, наполненной темно-розовой водой. Женщины кокетничают даже со смертью: на мне было самое лучшее, “пасхальное” белье. Но вены тоже надо резать умеючи - я только потеряла некоторое количество крови, а потом она сама остановилась.

Так кончилась моя Вторая Большая Любовь. Точнее, не кончилась - я любила этого своего ангела еще очень долго, а первые несколько месяцев были вообще сплошным мучением, круто настоенным на успокоительных таблетках и алкоголе. Именно тогда я впервые стала пить вечерами в одиночку. Лиха беда начало...

Так кому же из своих ангелов я все это пишу? Наверное, последнему. Да, наверное, так оно и будет. Я вернусь в Москву из этого благословенного райского уголка, перепечатаю сию исповедь, кое-что к ней добавив, и отдам ему. Или пошлю по почте. Нам давно пора объясниться, если мы намерены продолжать совместную жизнь... Или - не стоит заниматься духовным стриптизом?

продолжение