Реклама:

ЖЕНСКИЕ СТРАСТИ => СТРАСТНЫЕ ИСТОРИИ

 

ТРИ ЖЕЛАНИЯ
(сказка для взрослых)

   Выходной клонился к вечеру. Она вяло валялась на тахте и переключала пультом дистанционного управления каналы телевизора. Еще один день бессмысленной и тоскливой жизни... Она задумчиво посмотрела на пальцы с обкусанными ногтями и, вздохнув, побрела к холодильнику. Не глядя, вытащила кастрюлю с холодной едой, нащупала на столе вилку, и, вернувшись на тахту, принялась поглощать безвкусное варево... Промелькнувшая было мысль о диете утонула под тяжестью беспорядочной шелухи, которую извергал затуманенный мозг. Ничто ее не радовало: ни стремительно наступавшая весна, ни не менее стремительно приближающийся день рождения, ни свежекупленный альбом одной из любимых рок-групп... Хотя... Она встрепенулась, и осмысленность на мгновение появилась во взгляде. Безжалостно оборванное бормотание ТВ уступило место энергичным аккордам группы “Ва-банк”:

... сам себе остров, и сам себе тень,
сам себе парадоксальная смерть...

Сигаретный дым заполнил малометражную комнатенку, зависая стереофантастическими изгибами где-то на уровне запыленной люстры. “Нужно что-то делать...” — прорвалось сквозь киселеподобные мысли. “Хоть какие-то эмоции у меня должны сохраниться? Боль, страх, агрессия на худой конец?.. Только не это пугающее безразличие...” Она подумала о смерти, но обычной тоски не почувствовала.

Перевернулась на живот и попыталась заплакать, но из этого ничего не вышло: глаза остались сухими. Неожиданно холод заполз под подол мужской рубашки цвета хаки, давно и надежно служащей ей неким подобием домашнего халата. За окном легкие сумерки уже вступали в свои законные права, и крутобокая луна напоминала о приближающемся полнолунии...

То ли от душевного дискомфорта, то ли от съеденной пищи слегка подташнивало... Навязчивый запах сирени уже который день преследовал ее, наверное, с того самого утра, когда вместе с первым рассветным лучом, пробившимся через полинявшую занавеску, ее посетило новое жуткое ощущение. Ощущение того, что ей все надоело, что ей безумно скучно, и что теперь все, что бы она не сделала, будет обречено на неудачу... Последнее она почувствовала особенно сильно. Поверила не сразу, пыталась сопротивляться, подходить к своему странному состоянию с точки зрения здравого смысла и элементарной логики, но... Неумолимое колесо завертелось, увлекая за собой все новые и новые уголки ее жизни. Сплошная череда неудач, к тому же апатия и скука захлестнули с головой, и как апогей — нынешняя суббота...

Таинственный блеск луны завораживал, погружая ее в пучину бессознательно-подсознательного...

... Дребезжащий звонок ворвался в ее мысли неожиданной резкой трелью. Сердце тревожно забилось, ей стало страшно, просто так, как нечто необъяснимое, но само собой разумеющееся.

Натянув старые вытертые джинсы, она поплелась к двери: гости на сегодня не планировались, ей было совершенно не до гостей. Как обычно, не удосужившись поглядеть в “глазок”, она с полминуты повозилась с вечно заедающим замком. Когда же дверь, наконец, была открыта, на пороге она увидела совершенно незнакомого молодого человека, который неуверенно переминался с ноги на ногу и, похоже, не знал что сказать. Высокий, ладно сложенный, сравнительно интеллигентного вида: в очках, но без галстука. Она незаметно для себя оценила не явно бросающийся в глаза лоск и легкую небрежность странного посетителя.

Совсем не удивившись — очередной признак депрессии, она представилась:

—  Я — Соня. Вы ко мне?

Молодой, по ее понятиям, человек (на вид что-то около тридцати лет) кивнул и улыбнулся. Улыбка ему явно шла.

Соня шире открыла дверь, не то приглашая войти, не то просто так из вежливости.

—  Чай будешь? — меланхолично спросила она, не утруждая себя ненужными размышлениями об участившихся случаях квартирных краж. Красть у нее было нечего.

—  Буду, — подал-таки голос незнакомец, уже проходя в квартиру вслед за странной хозяйкой.

Сняв в прихожей плащ, он оказался в белом пушистом свитере: “Личная трагедия ангорских кроликов”, — про себя дала определение она и вошла в кухню, бросив через плечо:

—  Умывальник слева. Полотенце — любое.

Пока она заваривала чай, из ванной раздавался плеск воды.

Гость опустился на табуретку. В ожидании начала беседы она без интереса рассматривала свалившегося на ее больную голову визитера. Тот был объективно красив, можно было бы и влюбиться, да только появился он не ко времени: сегодня лирические порывы обходили ее стороной.

—  Ну и ?.. — спросила она, щелкая зажигалкой и глубоко затягиваясь очередной порцией никотина. — Чем обязана?

Он поймал ее взгляд и с трудом выговорил:

—  У меня к Вам...

—  К тебе, — поправила она, задумчиво размешивая сахар.

—  К тебе, — продолжил собеседник. — У меня к тебе важное предложение.

Она на мгновение даже удивилась, но потом пожала плечами, не прокомментировав двусмысленную реплику.

—  Я хочу выполнить три твоих желания, — продолжение было достойно кисти великих мастеров.

—  Зачем? — слабо отреагировала она, размышляя о психическом состоянии гостя.

—  Ну... Как лучше объяснить... Короче, я проспорил... И теперь должен как бы... - он явно чувствовал себя не в своей тарелке, но безуспешно старался этого не показывать.

—  Спорил ты не со мной, — логично отметила она, вытаскивая из вазочки конфету.

—  Нет, то есть, да... Я спорил с друзьями... Ну... Если проиграю, то должен выполнить три желания наугад выбранного человека...

—  Да... Дела... — понимающе кивнула Соня, пытаясь сквозь очки определить цвет глаз гостя. — Как в кино... Спорщики, однако... А соврать нельзя? Что уже выполнил?

Он помотал головой и грустно вздохнул.

—  Понятно. Дело чести... — иронии не вышло. — Ну а я-то здесь причем?

—  Ну... Наугад... Понимаешь?.. — он сделал несколько больших глотков из синей керамической чашки, видимо, в горле пересохло.

—  В общем, да... — Она закурила еще одну сигарету, на самом деле она ничего не понимала. — А ты часом не грабитель?

—  Нет, — серьезно ответил гость.

—  Золотая рыбка, значит... Как в сказке Пушкина, — Задумчиво произнесла она, откидывая со лба непослушный локон. — Ты что, серьезно? Про три желания?

—  Да, — он снял очки и повертел их в руках, глаза были серого цвета.

—  А зовут тебя как?

—  Костя...

—  Золотая рыбка, — улыбнулась своим мыслям Соня. — Золотой рыб... Я буду называть тебя Рыбом, не против?

Рыб улыбнулся так, словно ему только что подарили розового слона. Она помолчала что-то просчитывая:

—  Дело, уважаемый Рыб, вот в чем: никаких желаний на текущий момент у меня не существует. Выпадение таковых, делеция, так сказать... Так что ты пришел не по адресу, и стало быть — рада была познакомиться, но ничем помочь не могу, не имею возможности... — она развела руками.

Взиравший на странную беседу из-за сахарницы малоупитанный таракан ехидно пошевелил усами, но был тут же с позором изгнан.

—  Быть такого не может! — не поверил Рыб, — Ну хоть какое-нибудь должно же быть?.. Ты подумай хорошенько. Хочешь круиз по Средиземному морю? Кольцо с бриллиантом? А, может, меня? — и он отчаянно покраснел, сообразив, что сморозил что-то не то.

—  Тебя? — она с сомнением посмотрела на Рыба. — В общем, идея так себе... К тому же это не мое желание... — Она вяло попыталась изобразить оскорбленную невинность.

Проглотив заслуженное, Рыб примолк.

—  Ты знаешь, единственное, чего мне бы сейчас не помешало — это чего-нибудь захотеть. Но как-то не получается... Вот что обидно... И ты мне в этом вряд ли поможешь... А может кого-нибудь другого осчастливишь, а? — с надеждой поинтересовалась Соня.

Ответа не последовало. Она посмотрела на часы: половина восьмого...

—  Что же мне с тобой делать?.. — Соня озадаченно поерзала на неудобном стуле. — Я даже не знаю. Ладно. Посиди здесь. Журналы полистай, если заскучаешь. А я пока подумаю.

И, захватив с собой пепельницу и сигареты, она удалилась в ванную. Закрыв за собой дверь, она плюхнулась на холодный кафельный пол, зажгла сигарету и включила воду на полную мощность.

Ничего себе история... “Сказка о рыбаке и рыбке”, понимаешь... Она так до конца и не могла решить, поверила ли она в то, что рассказал Рыб. Впрочем, на сумасшедшего он не был похож. А с другой стороны, эти самые сумасшедшие ей не так часто попадались, чтобы она могла с первого взгляда их распознать. Может они все сначала спокойные и обаятельные? Господи, как все надоело... Почему меня не оставят в покое?.. Бред какой-то...

Так ничего путного и не надумав, кроме единственного желания: “Рыб, оставь меня в покое!”— она погрузилась в наполненную до краев ванну. В старые добрые времена это было верное средство для поднятия тонуса, но сегодня оно почти не действовало. Более рациональная мысль на заданную тему заключалась в следующем: во-первых, попросить n-ную сумму денег, во-вторых, может, действительно, пожелать Рыба? На вид он вполне ничего, может и сгодится... И в-третьих, самое главное, чтобы ее оставили в покое. Она фыркнула и пошевелилась, ей постепенно передалось успокоение и тепло, которое давала вода. Соня, а скорее всего ее тело, на миг вспомнила ласковое прикосновение морской волны и соленый запах ветра... И тут первое желание сформировалось. Соня выскочила из ванны, прямо как вскричавший “Эврика” Архимед, и чуть не бросилась в этом же виде к гостю. Но боковым зрением поймав свое отражение в зеркале, спохватилась и принялась спешно вытираться-одеваться. Из зеркала на нее смотрела растрепанная девица с копной темных влажных волос. Стройная, но какая-то угловатая. Красивой не назовешь, но что-то типа внутреннего огня (в периоды, когда таковой функционировал), говорят, придавало ей некий шарм.

— Рыб, а ты любое-любое желание исполнишь? — уточнила Соня, материализуясь на кухне, и принося с собой запахи хвойной пены для ванны и сигаретного дыма.

— В пределах человеческих возможностей, — осторожно ответил Рыб.

Соне показалось, что за время ее творческого отсутствия гость даже не пошевелился.

— А финансово? — еще раз уточнила она.

— То же самое, — ответ прозвучал обнадеживающе.

Она вслушалась в голос: умеренно хриплый, обыкновенный.

— Ты придумала?

Закрыв глаза, как будто собраясь шагнуть с обрыва, Соня отчетливо произнесла:

— Я хочу в Крым. К морю. Сейчас.

Рыб отодвинул чашку и посмотрел на часы:

— Легко. Собирайся. От тебя можно позвонить?

— Само собой, — озадаченная Соня все еще не верила в реальность происходящего.

— ... телефон аэропорта... до Симферополя... на ближайший рейс два билета... — слышала она, спешно кидая в объемистую спортивную сумку купальник, полотенце, фляжку с коньяком, сигареты и тому подобную мелочь.

— На неделю? — спросил Рыб, вешая трубку.

— Не дождетесь, — буркнула Соня фразу из анекдота, подсушивая феном волосы. — Мне в понедельник на работу. Значит, в моем распоряжении что-то около полутора суток.

Рыб решил не удивляться, боясь, видимо, спугнуть неактивную на желания случайную знакомую. За последние десять минут он преобразился: неуверенность как рукой сняло, деловит и сосредоточен:

— По дороге заедем ко мне, соберу сумку. Рейс через два часа. Так что рассвет будем встречать у моря. Ты рада?

— Наверное... — ее первый эмоциональный подъем потихоньку спадал, — А ты-то зачем едешь? Извини, конечно, за нескромный вопрос.

— В качестве сопровождающего. Если с тобой что-нибудь случится, некому будет еще два желания загадать.

— А может одного хватит? — Соня повертела в руках зонтик: брать или нет?

— Собралась? Тогда пошли. — Рыб закинул на плечо Сонину сумку. — Паспорт не забыла? Без него в самолет обычно не пускают...

Проверив на удобство еще не разношенные новые кроссовки и показав язык своему лохматому отражению в зеркале, Соня удовлетворенно кивнула.

— Ничего не забыла. Можно отправляться.

Уличная прохлада взбодрила и придала ей некоторую уверенность, теперь происходящее почти не казалось сном.

Быстро пойманная машина, попетляв минут пятнадцать по городу, мягко остановилась у небольшого особняка в духе вымерших рыцарских орденов.

—  Подождите. Я скоро, — сосредоточенный Рыб хлопнул дверцей и размашисто направился к дому.

Соня переглянулась с водителем, в глазах которого отразилось уважение вперемешку с пониманием:

—  Серьезный у тебя приятель...

—  Не то слово, — подтвердила Соня, устраиваясь поудобнее на мягком сидение и настраиваясь на получасовое безделье.

Но ее ожиданиям не суждено было сбыться: Рыб вернулся гораздо быстрее. Его багаж уместился в компактном саквояже, который был небрежно брошен под ноги:

—  А теперь в аэропорт, — скомандовал Рыб, ободряюще улыбнувшись Соне.

Та пожала плечами и стала смотреть в окошко на пролетающие по еще многолюдным улицам огни фонарей и разляпистые окна витрин. Она опять погрузилась в задумчивость, и окружающее доносилось до нее через пелену бесцветных мыслей.

Здание аэропорта дохнуло на Соню знакомым с детства букетом запахов. И глаза ее помимо воли заблестели, а плечи расправились. Значит, все по-настоящему! Сердито снующие пассажиры. Собранные работники в форменных кителях. Гул взлетающих “Ту” и “Ан”-ов. Девичий голос из динамиков. Соня даже на мгновение забыла, зачем она здесь. Просто стояла и смотрела. Из ликующего оцепенения ее вывел голос Рыба:

—  Пора идти. Ты себя нормально чувствуешь? Вид у тебя немного странный.

—  Все хорошо.

Он повертел ее паспорт, с интересом разглядывая фотографию и графу о гражданстве, подумал и протянул документ ожидавшему усталому служащему у выхода на посадку. Формальности были соблюдены, а впереди их ждало роскошнейшее средство передвижения — самый что ни на есть настоящий самолет. Соня про себя оценила деликатность Рыба: в графу о семейном положении он не полез. Впрочем, ничего заслуживающего внимания там все равно не наблюдалось.

Соня посмотрела на спутника, который по совету ласкового голоса бортпроводницы застегивал ремни безопасности:

— Рыб, ты пишешь стихи?

Удивленный взгляд был хорошим ответом:

— Почему ты спросила?

— Просто так. А высоты боишься? — продолжила она свой допрос.

— Нет, вроде, не боюсь.

Самолет покатил по взлетной полосе. А Соня почувствовала, что апатия начинает понемногу уступать место легкому шевелению интереса к жизни. Все-таки, первое желание было на редкость удачным...

Когда самолет набрал высоту, Рыб открыл саквояж и вытащил бутылку шампанского. Соня удивленно хмыкнула, разве в самолете можно? Или что не запрещено — разрешено?

— За удачу? — полувопросительно произнес Рыб и с легким хлопком извлек пробку.

Следом за бутылкой из саквояжа появились стеклянные стаканы, а из Сониной сумки пакет с бутербродами, на то что в самолете будут кормить она не рассчитывала.

— За золотую рыбку! — встречный тост.

Легкий румянец заиграл на щеках Сони, полет проходил на высоте дикого количества метров, Рыб оказался ненавязчивым собеседником, а кроссовки совершенно не жали. “А жизнь-то налаживается!”— с изумлением подумала Соня, с аппетитом уплетая бутерброд с сыром и запивая его шипучим шампанским. За иллюминатором (так что ли называют круглое окошко?) царил мрак, монотонный гул действовал убаюкивающе. И Соня задремала, так и не выпуская из рук опустевший стакан. Спустя минут десять Рыб аккуратно, чтобы не разбудить, вытащил его из рук спутницы и переправил в саквояж, где уже находилась полупустая бутылка и стакан номер два.

Растормошить спящую Рыб решился, когда мелодичный голос объявил, что самолет идет на посадку. Полуразбуженая Соня непонимающе огляделась, пытаясь сообразить, где она, и что от нее, собственно, требуется?

— Ты кто? — она озадаченно уставилась на молодого мужчину, который почему-то находился очень близко и теребил ее за воротник куртки.

—  Костя, — ответил тот, и улыбнулся.

—  Я тебя люблю? — недоуменно уточнила Соня, слегка ошалевшая от назойливого теребения, вытащившего ее из приятных снов.

—  Не знаю, — теперь озадачился мужчина и отпустил воротник.

—  Ой, — встрепенулась Соня, прогоняя остатки сна и вспоминая предшествующие события, — Рыб, мы что, уже прилетели?

—  Похоже на то...

Наталия КЛИМ

продолжение